Роб уставился на свою правую руку и заставил себя сосредоточиться, пока она не перестала дрожать. Ключ уже был в замке зажигания. Он повернул его, и старый двигатель V-8 взревел, оживая.
Он откинулся на спинку сиденья и снова посмотрел на девушку.
- Что теперь?
- Подожди.
Она положила пистолет на приборную панель и начала рыться в сумке. Он услышал, как звякнуло множество предметов. Он посмотрел на нее. Все ее внимание, казалось, было сосредоточено на том, чтобы найти что-то внутри сумки. Он посмотрел на пистолет.
Он потянулся за ним.
Ее кулак появился из ниоткуда и с силой врезался ему в переносицу. Боль пронзила его, и он откинулся назад на своем сиденье. Струйка крови вытекла из одной ноздри и потекла мимо губ в рот. Его глаза расширились, когда он уставился на нее. Пистолет все еще лежал на приборной панели. Но любая мысль о том, чтобы снова дотянуться до него, увяла и умерла. Разум Роба помутился. Мир вращался вокруг своей оси. Происходящее с ним было настолько чуждым и выходило за рамки его опыта. Он, как и любой другой, повидал немало потасовок на школьном дворе, но никто в его взрослой жизни никогда не бил его. Жестокость была просто шокирующей.
И не имело ни малейшего значения, что она была девчонкой. Или что он был крупнее и, вероятно, сильнее. Она обладала дикой быстротой дикого существа. И она никогда не колебалась - ранить или причинить боль. Эти качества были так же очевидны, как и ее красота. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким запуганным, и его приводила в ужас мысль о том, что он может сделать что-то еще, что разозлит ее.
Она поставила сумку на пол.
Солнце отразилось от чего-то блестящего в ее руках.
Роб нахмурился.
- Наручники?
Она потянулась через него и схватила его за левое запястье. Она надела на него один из браслетов и защелкнула его. Затем она защелкнула другой на руле. Роб разинул рот при виде своей руки в наручниках.
Он посмотрел на нее.
- Это действительно необходимо?
- Я обнаружилa, что разумное использование наручников - эффективный способ держать таких идиотов, как ты, в узде.
- Мне кажется, это немного чересчур. И я не идиот.
- Мне все равно, что ты думаешь. Так что заткнись и веди машину, идиот.
Роб включил передачу на "Гэлакси" и нажал на педаль газа. Машина отъехала от заправки.
- Стоп.
Роб нажал на педаль тормоза и посмотрел на нее. Она снова смотрела на парковку торгового центра. "Гэлакси" был остановлен на краю стоянки "Квик Мартa". Улица между торговым центром "Стрип Mолл" и круглосуточным магазином была временно свободна от движения.
Он кашлянул.
- Эм... мне просто подъехать туда?
- Нет. Подожди.
Они ждали.
Прошло несколько минут.
Cо стоянки торгового центра "Стрип Mолл" выехал фургон и повернул направо на улицу.
Девушка ударила его по плечу.
- Следуй за этим гребаным фургоном.
Роб мгновение смотрел вслед фургону, прежде чем подчиниться команде. Дорога между торговым центром "Стрип Молл" и "Квик Мартом" была узкой, с двумя полосами движения. Он успел хорошо разглядеть людей внутри фургона, когда они выехали на улицу. В нем было несколько молодых людей примерно того же возраста, что и его похитительница. Все они были, возможно, на три или четыре года младше его. Студенческого возраста. Но они совсем не были похожи на эту девушку. Они выглядели... ну... нормально.
Его колебание было кратким, но достаточно долгим, чтобы быть заметным.
Он попытался придумать неискреннюю причину, по которой она захотела бы последовать за молодыми людьми в фургоне.
На ум ничего не приходило.
Пистолет снова был у нее в руке. Она прижала его к месту на его бедре.
- Вот где находится твоя бедренная артерия. Я выстрелю, и ты быстро истечешь кровью.
Роб нажал на педаль газа "Гэлакси".
Раздался вой клаксонов, когда старая машина вылетела на улицу. Роб проигнорировал последующие гневные жесты. Он резко вывернул руль вправо и поспешил догнать удаляющийся фургон.
ГЛАВА 2
Она больше не могла выносить звука его голоса. Серьезно. Вот так все пошло наперекосяк между Зои Мартин и Чаком Кирби, ее парнем, с лета, когда они учились в младшем и выпускном классах средней школы Смирны. У нее начинала болеть голова каждый раз, когда он открывал рот. От этого у нее ныли зубы. Не имело значения, что он говорил. Или каким тоном это было сказано. Он мог быть счастлив и смеяться, отпуская шутки. Или злиться и набрасываться на нее (хотя это было довольно редко). Он мог сказать что-нибудь ласковое, из тех вещей, которые должны растопить сердце девушки, и это только вызвало бы у нее желание бросить все.
Дело в том, что они просто
