— В том-то и дело, что особый! Девушка моя, с которой до армии дружил, родить вот-вот должна, а ребенка регистрировать надо! Ну и разрешил командир части краткосрочный отпуск.
— Хорошая девушка?
Сержант улыбнулся:
— Хорошая! Не то что некоторые! Домашняя, не шалавистая. Мы с ней, считай, с пятого класса неразлучны. Везде всегда были вместе. Пацаны смеялись, особенно перед призывом. Говорили: дурак ты, Саня, кто сейчас солдат ждет? Только дефективные! А я знаю, ждет! В учебку три раза приезжала. Сейчас вот сам нагряну.
— А она что, не знает о твоем приезде?
— Откуда? Пусть сюрприз будет!
— Ну что ж, может, так и лучше! Как зовут-то?
— Верой!
— Вера! Хорошее имя!
Сержант поднялся, присел рядом со Зверевым:
— Извините за вопрос, товарищ прапорщик, а почему вы, если не секрет, до сих пор холостым ходите?
— А куда, Сань, спешить? Вся жизнь впереди! Успею еще и погулять, и жениться!
Вели подвел свою группу к российскому блокпосту в 9.45. И когда Зверев разговаривал с сержантом, то и прапорщика, и Голубкина, и рядовых у шлагбаума боевики уже держали на прицеле своих бесшумных снайперских винтовок. Главарь группы бросал взгляд на часы. 9.45, 9.58, 10.00. Наступило время действия.
Он отдал команду, раздались четыре хлопка, и четверо военнослужащих, несших службу на посту, рухнули на землю с пробитыми пулями головами. Бандиты тут же выскочили из кустов и рванулись к блиндажу, где отдыхала резервная смена. Внутри полевого укрытия они без труда и какого-либо сопротивления расстреляли еще четверых солдат. Приказав подчиненным, молдаванам-наемникам, быстро переодеться, Вели покинул блиндаж и перетащил трупы Сагина и Тарасенко на огневую точку, к убитым Звереву и Голубкину, которому так и не суждено было увидеть своего ребенка. Как только переодевшиеся в форму российских солдат наемники вышли на пост, чеченец вернулся в укрытие. На расстрелянных молодых солдат он не обращал никакого внимания. Сев за стол старшего смены, извлек из кармана портативную рацию:
— Мурза! Я — Вели! Прошу ответить!
Теймураз ответил мгновенно, так как ожидал этого вызова:
— Я — Мурза, что у тебя, Вели?
— Докладываю. Время 10.07. Личный состав российского передового блокпоста уничтожен.
— Отлично, Вели! Ты уже выставил вместо русских наших людей?
— Так точно, босс!
— Молодец! Скоро пойдет колонна. Далее по плану!
— Я все помню, Мурза!
— Конец связи!
Вели отключил станцию, увидел на столе незапечатанный конверт. Достал из него двойной лист тетрадной бумаги. Прочитал:
«Здравствуй, моя милая мама!
Извини, что долго не писал, не было времени. Ты не волнуйся, у нас здесь все спокойно, я в порядке…»
Бандит усмехнулся: это точно, сейчас ты, неверный, в полном порядке. Скомкал письмо с конвертом, бросил в угол блиндажа. Пересел к бойнице, из которой открывался обширный вид на сам пост и трассу. Замер в ожидании, поставив винтовку между ног.
Колонна приближалась к блокпосту. Так как везла она вещевое имущество, особой ценности для потенциального противника не представлявшего, то и в охрану начальнику колонны, лейтенанту Алексееву, выделили полувзвод пехотного полка. Даже не полувзвод, а скорее отделение, так как в охранении на двух бронетранспортерах находилось 11 человек, два механика-водителя, два пулеметчика, шесть стрелков, обосновавшихся на броне, да прапорщик Калашов, следовавший с передовым бэтээром. В «КамАЗах» самого Алексеева лишь водители да старшие машин, солдаты второго года службы. И бойцы охранения, и автомобилисты, включая офицера и прапорщиков, были вооружены автоматами. Всего сводное подразделение насчитывало 29 военнослужащих рядового и сержантского состава, а также лейтенанта с прапорщиком. Сила немалая, но при условии ее готовности к бою. Личный же состав колонны к бою готов не был и не ожидал нападения, тем более что из опасного района подразделение благополучно вышло, впереди поселок Звездный, в нем батальон мотострелковой бригады, поблизости армейские части, вертолетчики и внутренние войска. В Звездном, после отдыха и приема пищи, колонну перед тем, как отправить в горы, значительно усилят, так что оснований беспокоиться у лейтенанта не было. Передний БТР скрылся за поворотом. Тут же прапорщик Калашов вызвал по связи Алексеева:
— Зебра! Я — Броня-один! Вижу блокпост и мост через Унжу. Но он закрыт. Шлагбаум опущен, выставлен запрещающий проезд знак. Что бы это значило, лейтенант?
Алексеев ответил:
— Разберемся!
Его «КамАЗ» также вышел на прямой участок трассы, ведущей к мосту. Да, действительно, пост закрыт!
Но его и закрыли, наверное, для того, чтобы обеспечить беспрепятственный проход через мост колонны. Сейчас машины подойдут к бетонным блокам, и шлагбаум откроют. Странно только, что гражданских машин видно не было. Обычно, когда войска перекрывают трассу, их собирается немало. А сейчас ни одного штатского автомобиля. Разогнали? Куда? Впрочем, какое это имеет значение?
Но что-то старший смены на блокпосту не спешит открывать проезд.
Алексеева вновь вызвал прапорщик — командир группы охранения:
