— Не думаю, что время было потрачено впустую. Нам ещё предстоит разобраться, что за камни харнианцы собирались вывезти из ваших скал. К тому же… кто знает, что натворила бы эта тварь, выберись она из своих подземелий, — она кивком указала на заточённого в куб дракона.
— А кто знает, что она сотворит у вас, если… — начал было Фанадор, но его решительно перебил Мелтарис.
— Нет. Это исключено, — заверил мёртвый телепат. — Да и встречают нас на той стороне не эльфийские девы с цветами.
— Хотя было бы неплохо, — промурлыкал валяющийся на травке у него за спиной ан Камиан. — У нас сейчас гостит так много эльфийских дев, и неужели ни одна не…
— Хватит, Алрис. Сейчас не место и не время. Иди лучше помоги с порталом, пустотрёп, — не оборачиваясь велел ему Мелтарис. — Можешь не волноваться, советник, не сбегут ни дракон, ни харнианцы, а в Бриаэлларе у нас больше… возможностей получить от них то, что нам нужно, — объяснил телепат и как-то жутковато ухмыльнулся. — Если у них это есть, конечно.
Казалось, ему доставило удовольствие выражение отвращения пополам с жалостью, промелькнувшее на лице адора. Но Фанадор быстро взял себя в руки, напомнив себе, что этот эал действует не из жестокости, а по суровой необходимости. Да сами Адорские скалы обрушились бы ещё в войну Огня, не будь алаям свойственна подобная… решимость.
— Хочу напомнить, что наше предложение насчёт Звериного прохода остаётся в силе. Вы можете воспользоваться им в любой момент, — поспешил заговорить советник, пока из-за его богатой мимики не начался межрасовый конфликт.
Для успокоения души он отыскал взглядом Тинойю — она расхаживала по поляне, приставая то к одному, то к другому, чинно усаживалась на траву перед своей очередной жертвой, торжественно распахивала пасть и, высунув сложенный лодочкой розовый язык с украденным перламутровым огоньком, замирала. Вдоволь насладившись чужим недоумением, Эйтли снова прятала своё сокровище и удалялась (как стало известно адору немного позже — разочарованно сообщив недогадливому зрителю, что она изображала «нельвардскую раковину-жемчужницу»).
— Совет Бриаэллара считает, что ещё не время для подобных действий, — уже в какой раз повторила Ирера и, позволив себе вздохнуть, заверила Фанадора: — Но мы непременно вернемся к этому разговору.
Как бы ненароком она оглядела своих спутников. Нет, не одна она встревожена, вон и взбалмошная Тинойа притихла, только уши — туда-сюда, а заставить Эйтли волноваться… Она снова посмотрела на лес и оцепенела. Что-то огромное, бесформенным тепловым пятном, мелькнуло среди деревьев. Мелькнуло и тут же исчезло, но и этого краткого мига хватило алаям, чтобы ощутить — оно охотится на них… И оно не одно.
— Сколько ещё? — снова спросила Ирера, мысленно оповещая весь отряд об опасности.
— Минут десять. Портал сам должен стабилизироваться. Я здесь больше не нужен.
Ирера дёрнула уголком губ — хорошо, что у волшебника будут свободны руки. В лесу больше никого не было видно, но кошки чувствовали, что враг там. Его кровожадная, тупая ярость зловонием струилась меж стволов. Он медлил, словно ожидая чего-то, но что бы это ни было, алаи не могли позволить ему дождаться.
Ирера и Танаон зашагали к лесу.
Некоторое время отряд мог любоваться внушительным зрелищем, которое являли их предводительница и бестиолог, идущие навстречу опасности, но вскоре их спины потонули во мраке. Оставшиеся на поляне кошки тщетно напрягали зрение и слух — ни пятнышка тепла не мелькнуло в густом подлеске, ни звука не донеслось из зарослей. Эйтли Тинойа замерла рядом с советником Фанадором, взволнованно сжимающим огромные кулаки, огонёк-жемчужина выкатился из её пасти и медленно угасал между серебристыми лапами. Видимо в вялой попытке поймать его, Тинойа прикусила кончик языка, и он до сих пор так и торчал наружу, как приставший к подбородку розовый лепесток.
— Что-то долго, — тихо проворчал адор высоко над головой девушки.
Она задрала было мордочку посмотреть на него, но тут уши её уловили какой-то треск — там, в чаще, где скрылись Танаон и Ирера. Тинойа так сильно вытянула шею вперёд, что казалось, вот-вот потеряет равновесие. Треск повторился, на этот раз ближе. Потом ещё раз… И снова потянулись минуты тишины. Эйтли уже начинала сходить с ума от ожидания, как из кустов справа выскочила ощетинившаяся Ирера. Её оскаленные зубы были выпачканы чем-то тёмным и горячим. Всем было ясно — чем, но никто из алаев не шелохнулся: им было приказано не вмешиваться, и единственное, что они могли делать — это сопереживать эалийской воительнице. Адоры, не обязанные ей подчиняться, переглядывались, но пока тоже не двигались с места.
