— Аласаис нужна Талу, чтобы получить всё, — вместо ответа повторил алай, не замечая, что царапает когтями стол. — Тогда, наверное, сианай нужны ему, чтобы узнать, где Аласаис. Между наэй и её воплощениями должна же быть какая-то связь.
— Между кем и кем? — переспросил насторожившийся Ирсон и даже подался вперёд.
— Между Аласаис и её воплощениями, — повторил Анар.
— Друг мой алай, ты совершенно не умеешь говорить на общем языке! «Воплощение» и «тень», без сомнения, слова похожие, но не настолько же! — с наигранным весельем в голосе воскликнул Ирсон.
— Я прекрасно говорю на общем, так же как и на двух десятках других языков, Ирсон Тримм, — на чистейшем танайском, точно копируя мягкую интонацию жителей Змеиного Глаза, заявил Анар. — Патриарх Малаур потрудился засунуть их мне в голову. И если я сказал «воплощение», то именно это я и имел в виду.
— Она? — вскочил Ирсон. — Аниаллу? — Он буквально поперхнулся этим словом.
— Она собиралась сказать тебе. Я только удивляюсь, что не сказала раньше, — пожал плечами Анар.
— Быть такого не может… И как же…
— А никак. Отметить это как факт и больше не думать об этом. А если думать, то только в связи с угрозой её жизни… или с другими, не повседневными вещами, — хорошо понимая, что сейчас творится в душе Ирсона, поделился собственным опытом Анар.
— Погоди, а остальные сианай, они — тоже?
— Да. И сколько их всего ни Аниаллу, ни другие Тени не знают.
— А как они… друг с другом?
— Как отдельные существа: одна может не знать то, что известно другой, и способности, и характеры у них разные. Но главной среди них нет. Только сама Аласаис над ними.
— Мать моя танайская жрица… Я увещевал воплощение Аласаис! Идиот.
— Ты зря так думаешь. Она очень ценит твою дружбу и твои советы. — Анар поймал недоверчивый взгляд таная и воскликнул: — Ирсон, она
— В вас обоих… проскальзывает, — пробормотал танай. — Ты то хоть, я надеюсь, не чьё-нибудь воплощение?
— Нет, я — просто я, слава Веиндору — или кого там полагается за это славить?
— И всё из-за бешеных харнианцев и какой-то девчонки, — ворчала Шада следующим утром, когда собранная, бодрая Аниаллу и её немногочисленные провожатые собрались в холле у большой лестницы. Сианай, понимая, что служанка говорит это в сердцах, пропускала её бормотание мимо ушей.
— Позаботься о её родителях и о себе тоже, — проговорила она, обнимая Шаду.
— Я предпочла бы заботиться о тебе, госпожа, — всхлипнула та, отвечая на её объятие.
— Со мной всё будет в порядке, а тебе лучше остаться — иначе кто расскажет мне все последние сплетни, когда я вернусь? — Сианай улыбнулась, мягко высвободилась из чёрных рук и направилась к Теоле.
— Если я хоть что-то узнаю, то немедленно свяжусь с тобой. Я найду как. И если Кеан что-то задумает — тоже, — вместо прощания заверила её подруга (такой серьёзной Аниаллу не видела её ни разу в жизни). — И не смей волноваться за нас! — приказала Теола и коротко, по-деловому прижалась щекой к её щеке. — Мы уже поняли, как здесь дела делаются, не пропадём!
Тут уж сама сианай не удержалась и сгребла подругу в охапку. К её удивлению, в этот момент Шада проделывала нечто подобное с Браем. Но когда чуткий слух алайки уловил,
— Если с ней хоть что-то случится, то лично тебе ледяную тюрьму на Хииле до скончания дней я гарантирую, — промурлыкала Шада.
Алу подхватила Брая под руку, забросила на плечо рюкзак, и, махнув всем на прощание, и вытолкала ошарашенного харнианца за дверь. Теола и Ирера медленно вышли следом. За их спинами Шада всхлипнула в мягкий живот Меори…
Но вопреки впечатлению, которое сложилось у всех, кому в этот день довелось увидеть её, с мрачным видом бредущую по коридорам замка, Шада и не думала горевать, сидя в опустевших покоях своей взбалмошной госпожи. Она уже не только смирилась с отбытием Аниаллу, но и поняла, какую чудесную выгоду может из него извлечь.
Отъезд хозяйки развязывал Шаде руки, давно чесавшиеся воспользоваться многочисленными связями Аниаллу и «приставить к делу» всех тех, кому та помогла в бытность свою тал сианай. Шада просто смотреть не могла, как сейчас, в трудный для её народа и для неё самой момент, Аниаллу умудряется пренебрегать своим «золотым запасом» — то ли просто по легкомыслию, то ли из-за излишней щепетильности.
А ведь почти все эти «спасённые» были теперь существами могущественными и стали бы, без сомнения, ценными союзниками в любом задуманном ею предприятии — хотя бы в той же охоте на харнианцев в Бездне.
