Появление Изменчивого доставило Артиангу едва ли не больше радости, чем всем остальным. Он воспринял произошедшее как личную похвалу — ведь наэй посетил это собрание, не иначе чтобы заткнуть пасть зарвавшемуся Самалерду, то есть сделать то же самое, что сам Апельсин — один из всех собравшихся! — хотел сделать и, как ему теперь казалось, непременно сделал бы. Это придало Артиангу уверенности в себе, и он, до этого в нерешительности мявшийся около стола, гордо вздёрнул нос и уселся на один из свободных стульев. Никто не позволил себе неодобрительно взглянуть на него, из чего он заключил, что намёк Изменчивого все поняли правильно.
— Кто-нибудь может объяснить мне, почему он не изгонит этого Кеттарона, — наконец-то сумев освободиться от своего кляпа и брезгливо зачесав за уши скользкие пряди, пробурчал Самалерд. — Ведь Аласаис — или кто там по её приказу это сделал? — смогла поотрывать хвосты и уши опозорившим её алаям, этим руалским выползкам — д'ал!
«Идиот, — мысленно констатировал Артианг, — только что ему дали по башке за нападки на алаев, а он уже самого Изменчивого критикует!»
— Боюсь, сианай Элеа была последней, кому это удалось, — вздохнул Адиан. — Сам Веиндор не преуспел в попытке отозвать часть своего духа у предавшей его драконицы.
— Сам Веиндор? — изумился Артианг.
— Увы, это так, — склонил голову Адиан. — Милосердный оказался не в силах ни отыскать, ни тем более обуздать отступницу… Вы, должно быть, знаете, какая утрата уже постигла нас благодаря беспечности Веиндора, — тихо сказал алай. — Теперь мы живём в постоянном страхе за свои души… Мы все должны, в конце концов, понять, какие времена наступили.
— Но что же вы предлагаете? Нам опуститься до уровня грязных линдоргцев? — Окончательно оправившийся Чёрное Крыло взялся за старое и гневно дёрнул подбородком в сторону Адиана.
— Никто и не просит вас об этом. Мы умоляем вас об одном: не дайте обвести себя вокруг пальца! — На этот раз алай позволил себе показать толику раздражения, было видно, что ему тяжело сказать то, что он собирался сказать. — Неужели нам нужно послать к каждому народу Наэйриана по своей Эталианне ан Бриаэллар? Чтобы её убили у вас на глазах, и тогда вы поняли бы, что творится вокруг?! — В голосе Адиана прозвучала такая боль, что никто, даже Самалерд не счёл его слова оскорбительными, а Артиангу, тому и вовсе стало стыдно за соплеменников.
— Нет, не нужно, — к радости Апельсина, тут же глухо отозвался его дядюшка. — Мы понимаем… Но и вы должны понять: для нас такая перемена более чем трудна. Она просто мучительна. Несомненно, мы должны подумать о своей безопасности и о безопасности всех остальных…
— Послушай, Адиан, — внезапно воскликнул Артианг, — вы ведь помогаете адорам, вы посылали к ним телепатов, мы знаем! Конечно, Хозяева — это не какие-то там харнианцы, но ведь вы уже защищали от них Канирали? Почему же тогда вы отказываете в помощи нам? С линдоргцев ведь станется проделать с остальными то же самое, что со мной!
— Мы не отказываем, Артианг, ты только что прочувствовал это на себе… Но как раз в упомянутом тобой Канирали мы получили горький урок: чем может обернуться помощь, о которой не просили или просили недостаточно… открыто. Нас не приглашали в Канирали и…
— А мы вас приглашаем, даже просим, — быстро проговорил Апельсин и похвалил себя за ловкий ход: разумеется, владыкам Драконьих Клыков было неудобно просить алаев о помощи, особенно о
Адиан ничего не сказал. Он недоверчиво посмотрел на Артианга, а затем обратил вопрошающий взгляд на более влиятельных драконов.
— Мы действительно думали об этом, — словно признаваясь в преступлении, наконец выдавил посол: под полным негодования взглядом Чёрного Крыла ему было не по себе. — Но вам известны наши убеждения: свобода прежде всего, а свобода мыслить особенно свята, она основа всего остального. Трудно себе представить, чтобы мои собратья терпели рядом с собой даже соплеменника-телепата, даже будучи уверены, что он не покусится на их внутренний мир! Что уж говорить об алае.
— Я понимаю, — безо всякой обиды в голосе кивнул Адиан, — и признаюсь, не хочу вас ни в чём убеждать. Я не уверен, что Совет Бриаэллара одобрит меня. Если я вообще рискну обратиться к Совету. Но оправдать себя и свой народ я бы всё-таки хотел. Алаев ведь тоже частенько называют «духами свободы», и мы превыше всего ценим право личности поступать согласно велению своего внутреннего голоса. Разница лишь в том, что в нас больше прагматизма. Поэтому мы иногда соглашаемся незначительно ограничить свою свободу, на время, чтобы не потерять её раз и навсегда. И именно для этого мы вынуждены прибегать к методам, которые так вам претят! — закончил Адиан, и в зале повисла тишина.
Артианг нервно переводил взгляд с одного дракона на другого; впервые в жизни ему было мучительно жаль, что он здесь ничего не решает.
