Власть над судьбами обитателей Энхиарга после их смерти более не была сосредоточена только в руках Веиндора Милосердного. Один из сотворённых им в помощь себе серебряных драконов, вернее — одна из, вышла из его повиновения и стала действовать в собственных интересах, весьма далёких от благородства и справедливости. Для достижения этих целей и употребила она дарованные создателем силы: желая отомстить всей алайской расе за давнюю обиду, она убила ни в чём не повинную
Более того, расправившись с Эталианной, драконица, заручившись поддержкой тёмной силы, до того момента неведомой жителям Энхиарга, сумела скрыться от гнева Веиндора. Но мечты свои об уничтожении алайской расы вряд ли забыла: месть её не была завершена, да и новый её покровитель был также враждебен детям Аласаис.
После её побега наступили страшные дни, когда ни одно существо, оставшееся без тела, больше не могло чувствовать себя в безопасности. В сущности, остальные тоже не очень-то могли, но дела у мертвецов (как предупреждали жрецы Веиндора) обстояли особенно плохо, потому-то и плыли следом за ледяным кубом трое носилок с останками погибших в этой экспедиции алаев и адора.
В отличие от них Мелтарис мог передвигаться самостоятельно — струя огня попала ему в грудь, но руки и ноги эала, хотя и были обожжены, не утратили подвижность. Мыслил он тоже довольно ясно и сумел, несмотря на ужасные раны, сохранить речь и свой телепатический дар.
Ирера отпустила свою жертву, предоставив удовольствие разбираться с ней непосредственному начальству. Потирая шею и поправляя растянутый воротник, картёжник тут же начал жаловаться Мелтарису.
Разумеется, он делал это не вслух, но Ирера и так знала, какие гадости в её адрес щедрым потоком льются сейчас в сознание Мела. Сама того не замечая, грозная «леди арсенал» обиженно надула губы и опустила плечи.
Вдруг Мелтарис расхохотался. Это был жуткий звук — неестественный, глухой хохот трупа, но заговорил телепат уже своим обычным голосом и, надо сказать, с большой долей сарказма.
— Друг мой, если б она требовала от тебя производить подробный анализ породы и в процентном отношении сообщать о вероятной реакции её составляющих на соприкосновение с магией куба, я бы первый встал на твою защиту. Но она этого не просит, тебе надо просто не задевать кубом за стены — и всё. Это не так сложно, чтобы устраивать дискуссию.
Ирера в очередной раз поразилась выдержке Мелтариса. За то время, пока он говорил, она уже десять раз успела бы придушить дрянного кота, не скрывающего ехидства. А про то, что сделал бы с ним её отец, лучше было и вовсе не думать…
— Хорошо, — буркнул наконец несчастный и снова не удержался: — Но всё-таки это противоестественно. Мы кошки и должны делать всё по-кошачьи!
— Так, фраза, конечно, достойная воспитанника патриарха Селорна, — как-то нехорошо покачал головой Мел. — Но скажи-ка мне, кот, помнишь ты сталактитовую рощу, что вчера так некстати нас задержала?
Воин-маг неуверенно кивнул.
— Помнишь. Тогда задам тебе другой вопрос: сколько бы ты, как истинный алай,
— И всё равно… — попытался было упрямствовать кот, но осёкся на полуслове.
— Не всё равно, — медленно произнёс Мелтарис. — Патриарх Селорн, твой и мой повелитель, не левой задней лапой думал, посылая её сюда именно в таком качестве. Если тебе ещё раз случится усомниться в его решении… — мысленно прошипел он, вытянув вперёд шею, так что приоткрылось его обезображенное лицо. Исподлобья глянули холодные зелёные глаза мёртвого, но не утратившего силу телепата.
— Понял, — быстро кивнул картёжник.
— Прекрасно, — уже вслух заявил Мелтарис и поглубже натянул капюшон. — Мы тут, кажется, обо всём договорились, — обратился он к Ирере, — но, боюсь, тяжесть раздумий над услышанным не позволит нашему другу совмещать их с управлением кубом. Я возьму это на себя.
Удивление отразилось на лицах всех, кто услышал его слова. Даже Ирера не удержалась:
— Ты уверен, что справишься?
— О, могу тебя заверить, смерть отвлекает от работы куда меньше карт, — невесело усмехнулся где-то в недрах своего капюшона Мелтарис. — Справлюсь. Самому мне колдовать не придётся, а без этого нагрузка пустяшная.
— Тогда решено, — кивнула эалийка и выжидающе протянула ладонь. — Медальон.
Разжалованный из магов обратно в воины эал что-то пробурчал себе под нос, но тут же стянул с шеи драгоценную цепочку и передал её дочери Селорна. Она мгновение повертела её в пальцах и обернулась к Мелтарису, который склонил голову с таким видом, будто Ирера была по меньшей мере королевой, собиравшейся наградить его орденом за отвагу.
Эалийка хотела было подыграть ему и уже придала лицу соответствующее выражение, но в последний момент, взглянув на ужасные ожоги Мела, остановилась.
