С того самого момента, как Аниаллу рассказала Селорну, что будет работать в библиотеке ан Камианов, он вёл себя очень странно, нервничал, но ни словом не намекнул почему. Конечно, он и сам мог не до конца понимать, что заставляет его волноваться — частенько интуиция только предупреждает котов Аласаис о близкой опасности, не давая ответа, откуда конкретно она исходит. И всё же Алу казалось, что это не так, что тревога Селорна прямо связана с её попыткой узнать больше о судьбе друзей Анара.
Чем дольше Аниаллу слушала Селорна, тем больше убеждалась в том, что он бросал ей эти нелепые обвинения лишь для того, чтобы, вынужденная оправдываться, дочь выдала себя. Но не тут-то было — Аниаллу, как никто другой знала манеру Селорна вести… дознание и всегда внимательно следила за собственным языком.
Видимо, Селорну тоже надоело ломать комедию.
— А ты считаешь, меня волнует
Аниаллу нервно сглотнула: от этих слов, вместо ожидаемого облегчения, всё тело её налилось тяжестью и по нему, от головы до кончика хвоста, прошёл озноб.
— Аниаллу, неужели ты и правда думаешь, что я могу беспокоиться об одном из твоих тел?! — в голосе Селорна сквозил нервный хохот. То, что эти его слова прямо противоречат только что сказанному в заклинательном покое, ничуть не смущало эала.
— Нет, я так не думаю, — как могла спокойно ответила Аниаллу. — И мне бы очень хотелось узнать, что на самом деле так тебя тревожит.
— Мне плевать на твою охрану. Есть вещи, от которых никакая охрана тебя не защитит. Избежать их можно лишь одним способом — самому держаться от них подальше! — раздельно проговорил он, в такт своим словам постукивая когтем по истерзанному подлокотнику.
— Мне кажется, я держалась предельно далеко от всяких неприятностей. Я осталась в Бриаэлларе, как ты и хотел. Ту работу, которой я должна была заниматься здесь, Кеан опять же согласовывал с тобой. И мне…
— Наларов! — страдальчески простонал патриарх, поёрзал спиной и затылком по спинке кресла и тоном «я-не-ожидал-от-тебя-подобной-глупости» продолжил: — Наларов я согласовывал! А не поиски троицы остолопов, которой вздумалось ломиться через руалский Барьер, чтобы освободить четвёртого.
— Вот те раз, — в притворной растерянности шлёпнула ладонью по сиденью Алу и оглянулась на «четвёртого остолопа». Поразительно, но Анар не только не выглядел удивлённым, наоборот, он смотрел на Селорна, поджав губы и согласно кивая! Аниаллу тоже чуть заметно покачала головой, смерив предателя обиженным взглядом — он ещё за это поплатится! Но Анара даже это не проняло, и сианай ничего не оставалось, как вернуть глаза в нормальное состояние и смиренно ждать, что эта, неизвестно когда успевшая смурлыкаться, парочка соизволит хоть что-то ей объяснить.
— Алу, я уже много раз намекал тебе, чтобы ты не лезла в это дело. — Сианай открыла было рот возразить, но эал остановил её движением руки и терпеливо продолжил: — Говорил, что Совет Бриаэллара никогда не принял бы такого беспрецедентного решения, если бы на то не было особой необходимости. Говорил ведь, а? — Он поскрёб когтями подбородок. — Но тебе опять больше всех надо. Лучше бы думала о том, как заманить наларов защищать твой родной город, а не о делах, которые тебя не касаются. И молилась бы Аласаис, чтобы и дальше не коснулись!
— Может, объяснишь мне, что в этом такого опасного? — пробормотала она и, желая опереться о стену, едва не проколола себе руку: на огромном панно среди осколков драгоценных камней сражались неведомые чудища, свитые из высушенной лозы с длинными шипами.
— Вот и я не понимаю, — криво усмехнулся Селорн. — И часть Совета тоже не понимала, что конкретно заставляет их принимать решение об изгнании друзей Анара. Они просто чувствовали,
В его словах звучало столько убеждённости умудрённого опытом, живущего в согласии со своим духом алая, что любое другое существо тут же выкинуло бы из головы осуждаемые патриархом мысли. Но Аниаллу колебалась, она пыталась прислушаться к собственной тел алаит…
— Не знаю, уместно ли давать такой совет сианай, но на твоём месте я пошёл бы в какое-нибудь тихое святилище и посидел бы там пару часов, слушая, что же мне шепчет на ухо моя кошачесть — словно подслушав её мысли, сказал Селорн и уже в своей всегдашней манере прорычал: — Иначе закончишь, как мамаша вот этого
Сын Амиалис опустил голову, но вовсе не от тяжести воспоминаний. Последнее слово Селорна как-то сразу убило для него всю серьёзность момента, и алаю пришлось закусить щёки, чтобы не рассмеяться.
