В основном тихо. Так тихо, что, когда немецкий танк грохочет по городу, его слышно за несколько улиц. Механический монстр, поворачивающий свою башню с апатичной медлительностью, указывая пушкой на разные здания: на банк, на универмаг, на квартиру второго этажа, где на балконе держат куриц. Будто ребенок говорит:
Кристабель проезжает мимо него, стоящего посреди обрамленного деревьями бульвара безразличным металлическим памятником. Владельцы ресторанов выходят к дверям посмотреть, затем возвращаются внутрь протирать столы. Она продолжает крутить педали, пока не находит место, откуда видно возвышающуюся вдали громаду тюрьмы Френе: мрачный ряд каменных зданий для заключения за оградой, над которой нависает сторожевая вышка.
Она разглядывает ряды зарешеченных окон и представляет тех, кто за ними. Молодых повстанцев, как сын Эдуарда и Ванды. Схваченных агентов, как Антуан и Сидония. Тюрьма, полная храбрецов. Она размышляет, что сделают с ними немцы, когда появятся союзники. Я, думает она. Я здесь. Затем она разворачивается и едет обратно в Париж.
В один грозовой, влажный день Кристабель едет на север Парижа взглянуть на бараки Клиньякура, где, по слухам, проживают французские волонтеры СС. Хотя она не может подобраться к самим баракам, она проводит утро в кафе неподалеку и делает пометки о военном транспорте, который въезжает и выезжает из них, одновременно подслушивая интересный разговор о боевом духе.
После она едет обратно через весь город – кружным путем, чтобы избежать перекрытых дорог. Она ненадолго останавливается у киоска, чтобы купить газету, и продавец говорит с широкой улыбкой:
– Вы слышали – союзники освободили Сен-Ло.
Возбуждение от этих новостей придает ей новых сил, и вскоре она уже несется к Сене, когда замечает табличку с названием улицы – Рю-де-Розье – и резко останавливается. На Рю-де-Розье над магазином жила мать мадемуазель Обер. Там она брала на дом шитье и надеялась, что однажды богатство их семьи вернется. Накатывает волна воспоминаний. Душная классная комната на чердаке в Чилкомбе. Горечь мадемуазель Обер от упадка ее семьи.
Кристабель ведет велосипед в узкий мощеный проход, поглядывая по сторонам. Здания теснятся друг к другу, и они кажутся старше других парижских зданий. Окна в некоторых заколочены или разбиты. Она видит граффити, слово
Старуха смеется, и ее смех запускает каскад гортанного кашля. Наконец она говорит:
– Она здесь больше не живет. Она поднялась в этом мире. Со своими новыми друзьями.
– Вы не знаете, где я могу ее найти? – спрашивает Кристабель.
– Зачем тебе ее искать? Мы найдем ее, когда все это закончится. Можешь ей так и передать.
– Я передам, если вы скажете мне, где она.
Старуха ничего не отвечает. Кристабель отворачивается, будто бы собираясь уйти, и она говорит:
– За сигареты.
Кристабель отдает ей сигареты, и женщина говорит:
– Рю Божон. Рядом с Триумфальной аркой. Выглядывай самую откормленную консьержку на улице. Она круглая как гусыня, готовая на паштет фуа-гра.
Кристабель в курсе, что не совсем разумно пытаться разыскать мадам Обер, человека, знающего ее настоящую личность, но ей любопытно, и не в последнюю очередь потому, что она надеется на шанс, что было любопытно и Дигби, если он когда-либо видел указатель на Рю-де-Розье.
Кроме того, это очень слабая связь, а союзники могут прибыть в город уже на следующей неделе. Она чувствует позади себя ветер и чувствует его снова, когда найти мадам Обер оказывается проще простого. Она стоит на улице возле своей
Кристабель сочувствующе качает головой:
– Типичные дети.
– Никакого уважения ко мне, – говорит мадам Обер.
Кристабель окидывает улицу взглядом: ряд ванильного цвета многоквартирных домов в модном 8-м округе, зоне, которую она обычно избегает из-за ее популярности у немцев. Штаб-квартира гестапо недалеко отсюда, на зеленой авеню Фош. Дела мадам Обер идут в гору, а во время войны они идут в гору у немногих. Она думает об угрозе старухи на Рю-де-Розье, ее ремарке о «новых друзьях» и решает рискнуть.
– А вы, случайно, не мадам Обер?
– А кто спрашивает?
– Меня зовут Клодин Бошам. Ваше имя мне дал мой друг, герр Шульте.
Услышав это, мадам ведет Клодин к своей
– Герр Шульте? Не уверена, что припоминаю такого.
– Он очень высоко оценивает вас.
