– Будь осторожен, господин! – проговорил, подойдя к Нерону, преторианский гвардеец и заглянул в пропасть. – Недалеко же он ушел!
Император проследил за его взглядом и увидел далеко внизу, в пенной кромке прибоя, плавно покачивающийся труп. Волны вокруг него окрасились кровью.
– Достать его! – выкрикнул Нерон. – Немедленно поднять! Вытащить на берег! Обыскать! У него должны быть камеи! Мои камеи! Немедленно! Что вы стоите?!
– Не беспокойся, повелитель! – Нерону показалось, что в голосе преторианца прозвучала насмешка. – Он уже никуда не уйдет! Он свое отбегал!
– Скорее! – император задыхался от нетерпения. – Он-то, может, и не уйдет, но мои камеи…
Солдаты уже спускались по крутой тропе. Император в нетерпении следил за тем, как они вытащили из воды финикийца и поволокли его наверх. Наконец смуглое тело бросили перед ним на траву.
Голова вора была расколота, как орех, но его лицо почти не пострадало, глаза были открыты, финикиец смотрел в небо спокойно и умиротворенно, словно хорошо выполнил какое-то очень важное дело.
– Камеи! – опустившись на колени, воскликнул Нерон, схватил сжатую в кулак руку мертвеца и принялся разжимать ее.
Пальцы были крепко сжаты, как будто и после смерти вор не хотел расставаться со своей добычей.
– Обожди, повелитель! – тот же словоохотливый преторианец склонился над трупом и кончиком меча разжал кулак.
– Осторожно, не повреди их! – выкрикнул император, но тут же понял, что напрасно беспокоился: камей в кулаке финикийца не оказалось, в нем была зажата крошечная, еще живая рыбка.
Нерон с ненавистью взглянул в мертвые глаза, и ему показалось, что он увидел в них торжество и насмешку. Он ощупал изодранную о камни одежду финикийца, но ничего не нашел.
К краю обрыва приближались сенаторы и военачальники из императорской свиты.
– Что случилось, принцепс? – осведомился один из них, оглядев кучку солдат и труп с раскроенной головой, возле которого на коленях стоял император в театральном костюме.
– Ничего не случилось! – оборвал его Нерон и приказал префекту преторианцев: – Немедленно найти пловцов и ныряльщиков! Пусть обшарят дно в том месте, где упал этот мерзавец!
Через несколько минут в полосе прибоя работали греческие ловцы жемчуга и сицилийские ныряльщики за губками, но их поиски ни к чему не привели.
Префект доложил об этом императору.
Нерон был безутешен.
