Войдя в кабинет, я огляделся: письменный стол, вешалка, кулер для воды, — ничего необычного. Никакой другой двери из кабинета, не было и в помине, — я, впрочем, и не сомневался, что это — обман, придуманный специально для таких, как я. Подойдя к рабочему столу, я по очереди начал открывать ящики, пребирая содержимое. В основном там были какие-то бумаги, — будь у нас больше времени, изучил, но сейчас не до того. — Что ты там потерял? — удивлённо наблюдал за моими действиями, Миша. Ничего не отвечая, я продолжал выворачивать один ящик за другим. Наконец, в последнем нижнем ящике, под кипой документов, я нашёл то, что искал: связку маленьких, запылённых ключиков. — А теперь — кульминация! — заявил я Михаилу, — идём осматривать то за чем пришли. Если моя догадка не верна — смываемся. Кстати, — не к месту решил пошутить я, — обратно дверь слабо запереть?
Покинув зрительный зал, мы направились к той самой каморке в стене, куда мне ранее запрещено было заходить, и через которую якобы ушли напуганные зрители. Вутащив из кармана добытую связку, я начал наугад совать ключи в навесные замки на дверце. Промучившись несколько минут, мне удалось их откупорить, и мы протиснулись в крошечную грязную комнатушку, очевидно служившую тут кладовкой. Нет, не кладовкой — тюрьмой! Потому что буквально от порога, мы увидели фигуру с поднятыми руками, похожую на статую, но осветив её, мы поняли, что перед нами живой человек. Молодой измождённый человек, прикованный цепями к потолку. Но в каком он был виде! Совершенно нагой, с настолько безобразными шрамами по всему телу, что я поначалу принял его за больного проказой. Однако, подойдя ближе, я понял, что это были следы сильных побоев. Беднягу явно колотили всем, что под руку попадётся.
— Кто это? — растерялся Михаил.
— Сценарист. Явно не такой, как они. В начале нашего знакомства, Самвел упомянул их сценариста, болеющего в настоящий момент, но его глаза при этом, очень уж недобро блеснули. И потом, — за время репетиций никто даже не упомянул о сценаристе, как будто и нет человека! И болел он как-то уж долго. А ведь нормальные актёры всегда переживают из-за отсутствия компаньонов. Дальше: свёрток, который они затаскивали сюда в день приезда, по форме очень походил на человека. Впоследствии, я не один раз слышал тихий звук за этой дверью, но долго не мог понять, что он мне напоминает — тяжёлое дыхание. — Но с чего ты взял, что это именно тот сценарист? — Михаил был озадачен, — извини, но твой вывод очень притянут за уши. Это может оказаться кто-либо ещё, не угодивший им!
— Может быть и так, — вынужден был признать я, — но давай прежде выведем его отсюда, а после — разберёмся. Теперь на повестке стоял вопрос: как освободить пленника? Я дёрнул цепи. Конечно, они были совсем старые и держались на честном слове — можно было просто их содрать с верхних закреплений, но это наделало бы шуму, а шуметь нам было никак нельзя. — Миш, можешь отомкнуть цепи, как тот замок? — Вот уж не знаю, — он полез в свою сумку и извлёк что-то мелкое, — попытаюсь.
