— … а вы нам — свои тела! — раздался голос со стороны выхода в раздевалку. Мы все повернулись туда, — в проёме стоял Михаил со здоровенным револьвером в одной руке, и каким-то пакетом в другой. — Браво и бис, ребята! А теперь будьте так добры, развяжите Сергея! А то ведь и подстрелить могу!
— Парень, нас не убьёшь мелким оружием, — хихикнула Света, — ножи, пули, дробь, — это не берёт нас! — Она демонстративно выставила на обозрение свой шрам.
— А кто сказал, что в револьвере пули? — удивился Миша. — У меня там — пиропатроны!
После этих слов, самоуверенность на лице убийц сменилась страхом. — Вижу, вы боитесь, — спокойно продолжал Михаил, — кстати, один ваш товарищ уже выбыл из строя, тот клоун в зелёной одежде. Он напал на меня, так что пришлось его повоспитывать — его голова «поцеловалась» со столешницей. Они нервно заскрипели зубами, но ничего не ответили.
— А ещё, — Михаил показал на пакет, — я тут изъял ваши лекарства, которыми вы, по рассказам Серёжи, глушили голод. Ими на на всю уборную пахло!
— Там спирт, — подал голос Самвел. — Обыкновенный спирт! То, что любите глотать бутылками вы, для утоления собственных ленивых горестей, стало отличным обезболивающим для нас. После него мы не превращаемся в оборванных, кривомордых уродов, как это любите делать вы, — нет, во время диких, неконтролируемых признаках нашего голода, мы делаем себе инъекцию в руку — и это возвращает нас в норму до тех пор, пока не найдётся пища. Или — не начнётся новый приступ. — Оригинальное, однако, применение — пробормотал я, — надо бы попробовать на досуге. Но последний вопрос: что вчера шумело в подвале, после того, как вы загрызли зрителей? — Кровь смывали, — процедил, с отвращением, Роберт, — поливали пол из шланга! И ведь проделали бы всё блестяще, не сунь ты свой любопытный нос.
— Кстати, попрыгунчик, — Михаил перевёл прицел на Роберта, — не ты ли тогда изображал у нас в подъезде почтальона? На спектакле, мне показалось кое-что очень знакомое в твоих движениях. Тот тип убегал от меня такими же акробатическими скачками. Признайся, ты накидал ту рекламу в ящик? — Я, — мрачно буркнул тот, — Самвел придумал идиотскую идею, искать себе сторонников методом распространения мусорных реклам. — Закрой пасть!!! — заорал как резанный, Самвел, — что ж ты сам никакую идею не подал? Ах да, — твой же мозг только на резню настроен, других мыслительных процессов у тебя там нет! Ты с каждой реинкарнацией всё тупее становишься! — Выясните отношения потом! — рявкнул Михаил. — Я же чётко попросил, — кивнул он на меня, — развяжите его!
— Сам развяжи, — отозвался Самвел, узел прямо под твоей рукой. — Ох и дилетанты, — пробурчал мой друг, потянув за узел, — он даже не крепкий! Мог бы освободиться и сам…
В этот момент, Света с рёвом бросилась на него, словно бешенная пантера, явно намереваясь разодрать его на куски. Но Михаил среагировал быстрее: молниеносно скакнув в сторону, он вскинул руку и трижды выстрелил. Тело твари мигом вспыхнуло, словно пропитанная бензином вата, и, по мере сгорания, начало растекаться по полу, словно огромный сгусток слизи. Её рёв превратился в свист, как у закипевшего чайника, после чего она затихла. — А ты гадина! — заорал Самвел на Михаила. — Погоди, сейчас я обеспечу тебе такое…
Но он так и не успел привести свою угрозу в исполнение, — окончательно распутавшись, я отстегнул от ноги свой металлический корсет и, подскочив к Самвелу, со всей силы треснул его им по затылку. Без единого звука, он рухнул на пол без сознания. Боковым зрением я заметил стремительно улепётывающего Роберта. Злость придала мне сил: забыв про корсет, я запрыгал на одной ноге вслед за психом. Догнать его удалось лишь за дверями зрительного зала, — я навалился на него, и мы покатились по полу, нанося друг другу тумаки. Но при всей его ловкости, он явно уступал мне в физической силе, и вскоре мне удалось подмять его под себя, предварительно от всей души дав ему под дых. Оказавшись сверху, я принялся колотить его кулаком в левый глаз, и месил так до тех пор, пока левая сторона его лица не превратилась в красно-лиловую субстанцию.
— За колченожку, — тяжело дыша, пояснил я. Неподалеку от нас валялся какой-то серебристый предмет. Его секира! То, что надо. Дотянувшись до неё, я воткнул её в лодыжку левой ноги Роберта, — тот взвыл, как обиженный щенок. — Теперь ты тоже не сможешь ходить, — продолжал я, — а впрочем, и дышать — и я вонзил секиру ему в грудь. Издав последний хриплый вздох, убийца навсегда затих.
К тому времени, как я приковылял обратно в зрительный зал, Михаил основательно подготовил всё к ликвидации «вражеского лагеря»: оборвав половину занавесок, он расстелил их по всему периметру зала и тщательно поливал спиртом из бутылок, чтобы потом поджечь. Декорации он свалил хитрым образом друг на друга, в центре сцены, и перевязал их длинной бечёвкой. — Ага, вовремя ты свою месть закончил. Вот что, пока тот «гений креатива» на полу, не очнулся — указал он на Самвела, — давай устроим тут на прощанье воспитательный фейрверк. Возьми из моей сумки…
