– Извини. Он не поклонник моих талантов. Долгая история. И даже не одна. – Он склонил голову набок. – А вот ты ему понравилась.
– Правда? – обрадовалась Джульетта. – Он не сказал.
– Не сказал. – Итан снова криво усмехнулся, открывая ей дверь. – Естественно. – Улыбка исчезла. – Не волнуйся из-за Арлена.
– Я что-то сделала не так?
Еще не договорив, она вспомнила, с каким лицом Арлен вошел в зал. Он видел ее впервые.
– Конечно нет, – ответил Итан. – С ним бывает… сложно. Притворись, что это элемент сцены. Все равно границы не всегда четкие – можно просто включить это в свою игру.
Она хотела спросить, что это значит, но все вели себя так, будто ей полагается понимать, что происходит. Может, она и понимала, но боялась определенности – вдруг все исчезнет? Сейчас у нее есть возможность – и больше ей ничего не надо.
Они шли по галерее, и, чтобы отвлечься, Джульетта заглянула в зал внизу, где холмами громоздилась обернутая тканью мебель.
– Почему здесь так много заброшенных комнат? – спросила она.
– Прежде Шоу было намного больше.
– А что случилось?
– Война. – Итан, казалось, удивился вопросу. – Люди по-прежнему приходят, но толпы уже не те. – Он открыл дверь в конце галереи. – Однако Шоу снова растет. Может, когда-нибудь эти комнаты опять откроют.
Она шагнула мимо него в дверь, и тут он ухватил ее за запястье. Джульетта проследила за его взглядом и увидела предсказанный, уже расцветающий синяк. Итан поджал губы, но ничего не сказал, лишь кончиком пальца слегка погладил, словно извиняясь, и разжал руку.
В следующем коридоре их ждал рабочий сцены. Пропустил их на локацию и закрыл за ними дверь. Итан провел Джульетту через двор в маленькую комнату, освещенную свечами в банках. Стены были сделаны из переплетенных лоз и веток – несколько увядших листьев еще цеплялись за стебли.
Посреди комнаты стояла кровать, застеленная выцветшим лоскутным одеялом. К стене прислонялось ростовое зеркало. С ним было что-то не то, и Джульетта не сразу поняла, что не видит в нем себя. Поверхность искривлялась, отражая странные углы комнаты. От этого кружилась голова, и Джульетта отвернулась.
– Твоя петля начинается с того, что ты лежишь на кровати, – сказал Итан.
Джульетта подошла и села на край.
– А если кто-то войдет?
– Не войдет, – ответил Итан. – Рабочие сцены следят, чтобы на маршруте было чисто. Закрытая дверь тут, погашенный свет там – большинство посетителей даже не поймут, что их направляют.
Должно быть, на лице у нее отразилось сомнение, потому что он быстро улыбнулся:
– Шоу никогда не заканчивается. Не будь у нас способов управлять аудиторией, мы бы никогда не репетировали на локации. – Он подошел ближе. – Ложись на бок.
Джульетта легла, а Итан переложил ее ладонь ей под щеку.
– Закрой глаза. – Он убрал прядь волос с ее щеки. – Слушай музыку. Дождись первого крещендо. Так. Теперь просыпайся. Потянись. Медленнее. Вот так. Поверни голову. Огляди комнату. Ты в незнакомом месте, все странное.
Он говорил тихо, веско, и Джульетта попыталась отбросить все остальное прочь. В этом было некое странное удовольствие – отдаться кому-то, предоставить ему решать, кем ей быть. Не нужно думать. Просто следовать за ровным ритмом этого голоса, передвигаться с места на место, по коридорам, вверх и вниз по лестницам. Петля вела ее туда, где она уже бывала, и через комнаты, которых она прежде не видела. Галерея пустых витрин. Головокружительной высоты платформа, подвешенная над бальным залом, где, далеко внизу, крутили пируэты две темные фигуры. Комната, полная музыкальных шкатулок. Квадрат, освещенный одним-единственным прожектором. Голос Итана вел ее комната за комнатой, сцена за сценой и замолк, лишь когда они вместе танцевали в широком, мощеном, опоясанном аркадами клуатре.
Сцена с Арленом игралась в студии, где повсюду валялись деревянные колоды, а еще Джульетта мимолетно пересеклась с Певицей Роз – девушкой, которую видела на портрете в «Корабельных новостях» и которую, как выяснилось, на самом деле звали Джемайма: та поджидала в дочерна выгоревшей комнате и на ухо прошептала предостережение.
Джульетта отыграла эту петлю трижды. На второй раз Джемаймы уже не было, на третий пропал и Арлен. Оба раза Итан растолковывал Джульетте сольные версии ее сцен. В конце третьего прогона он протянул руку, чтобы помочь ей встать с кровати.
– Отлично, – сказал он. – У тебя талант.
Собравшись с духом, Джульетта запрокинула к нему лицо и задала вопрос, который рвался из нее с тех пор, как она вошла в студию хореографа:
– Что происходит? Я… – У нее пересохло в горле, и она сглотнула. – Это что, роль? Я… Я буду играть? Играть в Шоу?
– А ты хочешь? – спросил Итан.
– Да. – Джульетта так торопилась с ответом, что чуть не споткнулась о его вопрос. – Да.
– Ты дала Режиссеру слово. – Лицо у Итана посерьезнело. – Я должен быть уверен, что ты понимаешь смысл. Ни единого слова, ни намека на слово. Никому, даже тем, кому доверяешь.
Юджин мелькнул в ее голове и уплыл, оставив за собой тончайшую паутинку сожаления.
