- Правый крайний ведет скорее всего к рынку, – принцесса прикрыла глаза, видимо рисуя в голове маршрут, – а тот, что ближе к центру, скорее всего в парк “красных лилий”[2].
- В парк, – задумчиво протянул Стриин, а после секундной паузы щелкнул пальцами. – Тогда нам туда. Если там будет проход левее, то мы попадем на золотую улицу, с нее если свернуть направо, то мы попадем на банковскую площадь, а оттуда…
- Налево, – поправила актера Альмина, – банковская площадь находится левее, если идти по золотой вниз. Но ты прав, оттуда мы попадем в хлебный переулок и прямым путем по королевской аллее мы должны дойти до ворот замка.
- Тогда путь ясен, – кивнул Стриин. – Можем выдвигаться.
Путь пролегал почти так, как построили его оба лазутчика, они шли точно так, как и предполагали, только вот после очередного поворота, путь им преградила железная решетка. О том, чтобы ее взрывать, речи и не шло, как и о том, чтобы обходить, таким образом можно и запутаться, и выйти абсолютно не туда, куда нужно. Поэтому Стриин решил плавить. Взявшись руками за толстые прутья, актер глубоко вздохнул, собирая все силы в руках, и на выдохе его руки начали накаляться. Нагревать пришлось не так долго, как предполагалось, около двух минут, и вот уже верхнею часть уже ничего не держало, оставалось оплавить снизу и можно проходить. Стриин успел перехватить решетку в последний момент, еще бы чуть-чуть и она бы рухнула, наделав столько шума, что на другом конце страны услышали бы.
Дальнейший путь проходил в темноте, если до этого свет попадал из сливов и щелей в потолке, то сейчас двух диверсантов окутала кисельная тьма. Пришлось разжечь на пальце небольшой огонек, это куда надежнее, ведь руку актер может потушить мгновенно, а факел придется топить в канале, в котором текла мутно-зелёная вода. Не успел Стриин осветить тоннель, как их всех щелей бросились крысы, подальше от света и людей, обратно во мрак. Вначале Альмина держалась мужественно, но, когда грызуны начали бегать у нее меж ног и шипеть, когда им наступали на хвост, принцессу откровенно начало мутить. Лицо вначале позеленело, потом побелело, нижняя губа затряслась, а глаз не смели смотреть в пол, где бегали эти мерзкие твари, только в верх и никуда более.
