Сняв со спины вещмешок, актер взял из него только нужные вещи, в том числе и свою маску, а остальное спрятал в кустах.
- Зачем она тебе? – принцесса как-то боязлива скосилась на маску лисы, покрытую боевыми трещинами и царапинами.
- Я наемника, – одевая заговорил Стриин. – Моя анонимность, моё спасение. Если моё лицо запомнят во дворце, то путь в столицу и во многие другие города мне будет заказан.
- Но ведь от меня ты не скрывался, зачем же скрывать от остальных?
- Как бы это наивно не звучала, но вы меня не выдадите, – в маске, голос актера стал глуше. – Если быть откровенным, то при других обстоятельствах, я бы дал вам травы наваждений, и моё лицо, вместе со всем нашим приключением показалось бы для вас странным сном, мороком, называйте, как хотите, и поэтому бы ты неосознанно обо все этом забыла.
- Но, – принцесса смотрела на Стриина как-то странно, завороженно и одномерно сочувственно, – что изменилось?
- Я, – актер взял принцессу за руку. – Вы перевернули мой мир, вернув в мой лексикон слова вера и искренность. Несмотря на ваш статус и положение в этом мире, вы относились ко мне, бывшему бродяге, а ныне наемнику, как к другу, я бы даже сказал, как к равному. Поэтому я вновь начинаю понемногу верить в людей, и этот список мне бы хотелось начать именно с вас.
Альмина открыла рот, в порыве что-то сказать, но вместо этого она обняла Стриина, очень крепко и при этом нежно. Актер чувствовал тепло, чувствовал доброту и волнение, которое от нее исходило, он слышал, как бьется сердце принцессы, как она дышит, как стучит кровь в ее венах, словно все другие звуки в мире замерли, оставив их наедине. После долгих объятий, Альмина одними губами сказала спасибо и указала в сторону стены. Стриин все прекрасно понял, вновь посмотрев в сторону белой преграды, он увидел, как очередной патруль заходит за угол и понял, уже пора.
