– Совсем другое дело! – пропела Ветка.
Мыш пригласил её заглянуть в свой фолиант.
– Смотри, что я нашёл: «Симуляция, наоборот, исходит из утопичности принципа эквивалентности, из радикальной негации знака как ценности, из знака как реверсии и умерщвления всякой референции». Даже непонятно, какой смысл мог сцепить эти слова вместе, – вздохнув, признал он.
Земля вздрогнула под ними, и они непроизвольно посмотрели вперёд, там, в конце длинного коридора, сыпались вниз, в проход, книги. Сначала редко, по одной, потом парами, десятками, и, наконец, пролились сотнями, тысячами и сотнями тысяч.
По земле прокатилась дрожь. Дерево полок, старое, будто сделанное из обшивки кораблей, исплававших не одну сотню лет в океанских походах, завибрировало.
Лавина сходила с обеих сторон «каньона», постепенно приближаясь к детям.
– Бежим! – крикнула Ветка.
Они побежали, хохоча и задыхаясь от бега. Сзади них ревело, билось и рушилось пространство.
Лавина неслась, гоня перед собой похожие на раскрывающиеся парашюты клубы пыли и низкий, пожирающий гул.
Было весело и странно. Они знали, что даже если стихия их настигнет, она всё равно не сможет их убить, и потому всё происходящее представлялось не более чем игрой, которая при определённых условиях может стать болезненной, но детей это не слишком пугало. Они с криками и визгом бежали от настигающего их книгопада.
Лавина выдохлась, немного не догнав детей. Всё вокруг накрыло пыльное облако, надолго зависшее в воздухе.
Мыш и Ветка обошли исполинский, больше похожий на горный массив, завал из книг и продолжили путешествие по бескрайней библиотеке.
Солнце припекало, дети начали уставать. Но, несмотря на то что они делали поворот за поворотом, спрятаться от жгучего солнечного света не было никакой возможности. Невзирая на высоту полок, найти угол, где бы не было солнца, оказалось нереально. Куда бы они ни шли, где бы ни пристроились, солнце всюду доставало их и царапало сотнями горячих шипов.
– В принципе, можно скинуть несколько десятков книг и улечься на полках, – предложил Мыш.
– Можно, – согласилась Ветка. – Только лучше бы нам просто найти дорогу обратно к сцене и там передохнуть.
Сказать, как часто бывает, оказалось проще, чем сделать. Из библиотечного лабиринта не было выхода. Сколько ни ходили Мыш и Ветка, конца и края книжным каньонам не предвиделось.
Белый ворон, как ни вглядывались они в небеса, не появлялся. Не слышно было и его знакомого хриплого «кру».
Ноги юных актёров отказывались идти.
Они уснули на книжной полке, дрожа и прижимаясь друг к другу – ночи в пустыне холодные.
Утром всё повторилось. Они промучились весь день в поисках выхода и уснули ближе к вечеру совершенно без сил.
Новый восход не принёс ничего нового.
Потом был ещё восход, и ещё…
Как и сказал Гном, смерть детям не грозила, но муки жажды и усталость оказались самыми настоящими.
– Я могу забраться на вершину стеллажа и посмотреть, куда нам идти, предложил Мыш, когда они лежали на полках, прячась от солнца.
Ветка поразмышляла над его идеей.
– Не надо. Во-первых, ты так слаб, что вряд ли заберёшься высоко. А во-вторых, стеллажи настолько высокие, что даже не видно, где они кончаются.
Они уснули и проспали весь остаток дня и всю ночь.
Когда Ветка проснулась, Мыш стоял рядом и смотрел на неё.
– Я знаю, как нам выбраться из этого лабиринта.
– И как же?
Мыш достал из кармана увеличительное стекло.
– Зачем это? – спросила девочка.
– Мы сожжём книги. Все до единой. Весь лабиринт сожжём.
Ветка поднялась на локтях и уставилась на Мыша.
– А дальше?
– Не знаю. Может, увидим ворона, а может, сами поймём, куда идти.
– Ты с ума сошёл!
