К ним приблизился длинноносый парень в немного нелепой, похожей на усечённый конус бейсболке.
– Леди и джентльмены! – развязно начал он, жонглируя тремя похожими на бомбы с фитилями брелоками. – Точнее, леди и джентльмен.
«Это что ещё за уличный клоун?» – подумал Мыш.
Нависая над ними, сидящими на лавке, парень обаятельно улыбнулся и изобразил лёгкий поклон.
Ветка дожевала кусок, прокашлялась и, актёрствуя, поклонилась в ответ.
Мыш не особо приветливо кивнул, «здравствуй и ты, раз пришёл». Пригляделся, внешность парня показалась смутно знакомой.
– Я вижу, вы мирно отдыхаете, – человек приподнял руки, показывая, насколько он это одобряет.
– Точно! – согласилась Ветка, пережёвывая обед.
– Я почти не отвлеку. Считайте, что я кто-то вроде шута на королевской трапезе. Можно смотреть на меня, а можно и в сторону.
Ветка благосклонно качнула головой.
– Наш мир, как вам известно, не самое дружелюбное место, – начал длинноносый. – И главная его проблема состоит в том, что все мы уязвимы. И короли, и шуты!
Произнеся эту сентенцию, парень снова развёл руки и чуть поклонился. На его полуцилиндре-полубейсболке красовалась вышитая эмблема револьвера и подпись «Colt=Equality».
– Вы сюда прямо с курсов по раскрепощению явились? – спросил, хмурясь, Мыш.
– Не совсем, – ответил парень, игнорируя недружелюбные ноты в голосе мальчика. – Скорее, я хочу предложить вам нечто раскрепощающее. Полностью раскрепощённым себя чувствует только человек, находящийся в безопасности. Вы не находите?
– Мы ничего не находим. Мы всё больше теряем, – сострила Ветка.
– …А что обеспечивает безопасность? – продолжал длинноносый. – О-ру-жи-е.
Он проворно кинул по сторонам цепкие взгляды, высматривая полицию.
– И поэтому я готов предложить вам это…
Неуловимым движением выкинул из рукава нож, который тут же, словно бы сам собой, раскрылся, сверкнув холодным полированным лезвием.
– Как вам?
Пригнулся, приближая сталь к лицам сидящих детей.
– Или вот…
Оружие исчезло, и на смену ему так же ловко, словно карта из рукава шулера, явилось другое, длинное, похожее на щучку.
– А вот так?… Или так?… А ну-ка!..
Лезвия мелькали с невероятной быстротой, словно парень открывал и закрывал веер.
Мыш против воли почувствовал, как притягателен для него этот металл, его лязг, блеск, опасность. У него даже запершило в горле, так захотелось ему почувствовать его уверенную тяжесть в своей руке.
– Ну! – подбодрил его парень. – Смелее, возьми! И никогда не сомневайся, если придётся бить. Всегда бей первым, так надёжней.
Железо отбрасывало яркие блики, сладко и холодно слепило глаза. Мыш не шевельнулся.
– Дети, мир – это шоу насилия. И горе тому, кто явится на это шоу неподготовленным.
Он улыбнулся, давая понять, что последний совет был адресован им как абсолютным неудачникам от человека, понявшего жизнь и оттого пребывающего на её вершине.
– Ваше счастье, что есть я, – сообщил он, и Мышу показалось, что нос парня, и без того немаленький, удлинился ещё больше. – Пользуйтесь моментом.
– Нет, – твёрдо мотнул головой Мыш, не поднимая головы и сосредоточенно пережёвывая шаурму.
– Но, может, хоть это? – с оттенком презрительной безнадёжности в голосе спросил человек.
Он достал отрезок пластика размером с банковскую карту, который вдруг ощетинился острым скошенным лезвием.
– Не надо, – ответили вместе Мыш и Ветка.
– Но это же пустяк, игрушка. Возьмите. Вдруг пригодится?
– Нет.
– Да бросьте…
– Слушай, дружище, шёл бы ты ножками туда, откуда явился, – теряя терпение, посоветовала Ветка. – Топ-топ, топ-топ. Реально на нервы действуешь.
Молодой человек с хорошо спрятанной ненавистью встряхнул руками, рукава отозвались глухим металлическим грохотком, словно там был спрятан целый арсенал. Присел перед Веткой на корточки и вкрадчиво произнёс:
– Конечно, я пойду. Ко-не-чно…
Он протянул руку к её ноге и, едва касаясь, провёл кончиком ногтя от колена до лодыжки. Ткань джинсов, следуя за движением его пальца, послушно разошлась, открывая голое тело.
– До свидания, цыплятки, – выпрямившись, бросил на ходу парень.
Мыш и Ветка в недоумении смотрели на располосованные джинсы.
– Тонкая работа, – с оттенком восхищения произнесла наконец Ветка. – Ткань распорота, а кожу даже не задел. Мастер.
– Убью!
Мыш вскочил и, прежде чем Ветка успела удержать его, кинулся за угол, за которым исчез торговец.
– Стоять, Мышатина! – крикнула девочка, устремляясь следом.
Мыш стоял сразу за углом и недоумённо озирался, парня нигде видно не было, и спрятаться ему тут тоже было негде.
– Где он? – обернулся мальчик.
– Ты с дуба рухнул? Куда понёсся? – накинулась на него Ветка. – Он же набит оружием! Порезал бы тебя на лоскуты!
– Но не мог же я просто так дать ему уйти!
Ветка крепко обняла его, давая понять, что больше никуда не пустит.
Мыш несколько раз глубоко вздохнул, успокоился. Шевельнул руками, признавая её победу:
– Ну, всё-всё. Можешь отпустить. Никуда я не побегу.
Ветка одёрнула его куртку, поправила «носок» на голове у мальчика.
– Вот так. А то растрёпанный, как воробей. Что-то ты сегодня очень порывистый.
– Станешь тут порывистым…
