На самом деле Рената умеет всё — сочинять сценарии, брать интервью, давать интервью, режиссировать, находить на свои проекты деньги, выставлять свет и даже подменять, если надо, художника по костюмам. В последнее время стала чудесно рисовать. Раньше совсем не умела монтировать, но после всех страшных обломов, случившихся на фильме «Последняя сказка Риты», она, кажется, и этому уже научилась. Самое удивительное, что ей удалось не просто занять чью-то нишу, а создать эту нишу самой: не припомню ни в западном кино, ни у нас никого, кто мог бы быть записан ей в предшественницы. Ну, может быть, Сара Бернар, о которой Чехов сказал, что «каждый шаг ее — глубоко обдуманный, сто раз подчеркнутый фокус. Из своих героинь она делает таких же необыкновенных женщин, как и она сама… Играя, она гонится не за естественностью, а за необыкновенностью. Цель ее — поразить, удивить, ослепить». И еще, «будь мы трудолюбивы так, как Сара Бернар, чего бы мы только не написали! Мы исписали бы все стены и потолки в нашей редакции самым мелким почерком». Но Сара не сочиняла сценариев и пьес, а Рената сочиняет и даже считает, что это лучшее, что она умеет.
— Все деньги, которые я получала, почему-то никогда не были связаны напрямую с моей профессией. То есть я зарабатываю как актриса, как модель, как дизайнер, как режиссер, но почти никогда — как сценарист. При этом я считаю, лучшее, что я могу делать, — это именно заниматься литературой или писать сценарии. Это нелепость и одновременно закономерность. У нас на родине вообще какая-то неправильная ситуация, у нас авторы не получают ничего. Нет законов, которые защищают авторское право, а люди, которые сидят на табуретках, на скважинах, чиновники — имеют все. Это абсурд! Потому что самое дорогое — это именно талант, способность создавать и любить. И еще, время — самая дорогая субстанция и вовсе не бесконечная для человека. Чиновников и бизнесменов — их очень много, а по-настоящему талантливых людей очень мало.
Рената горячится, сжимая руки в кулаки. Все думают, что она такая рассеянно-податливая, а она, наоборот, может быть очень даже резкой, непробиваемой и жесткой. И в гневе я ее видел, может быть, даже чаще, чем в состоянии улыбчивого покоя и светской безмятежности.
Однажды мы крупно поссорились. Дело было так. Издательский дом «Коммерсант» запускал новый глянцевый проект — журнал
Стали перебирать отечественных знаменитостей. Все сошлись, что круче Земфиры на тот момент нет никого. Она как раз готовила к запуску свой новый альбом «Спасибо». Но как до нее добраться, как уговорить? О невыносимом характере Земфиры знали все. И, разумеется, перед ней трепетали. Только накануне произошел ее разрыв с гендиректором Первого канала Константином Эрнстом. Говорят, он кричал ей, когда она выходила из его кабинета: «Будешь петь, как раньше, в подземном переходе в Казани!»
Земфира ухитрилась послать все главные звукозаписывающие компании страны, поэтому выпускать и распространять свой новый альбом ей было не с кем. Ходили упорные слухи, что она даже готова выложить его бесплатно в сеть, как это делают западные звезды. Притом что среди композиций в альбоме были несколько заведомых хитов и такой абсолютный шедевр, как «Мы разбиваемся».
Далее последовали мои переговоры с Ренатой, выступившей ее доверенным лицом. Про ее отношения с Земфирой я ничего не знал и, если честно, не стремился знать. Ну, дружат и дружат. Какое кому дело? Я был знаком с Димой, знал, что они развелись, когда на горизонте возникла Земфира, но как и в каком качестве, меня это не интересовало.
Странное дело: несмотря на давнюю принадлежность к журналистскому цеху, какой-то инстинкт самосохранения срабатывает у меня каждый раз, когда речь заходит о близких людях. Я не в состоянии ни читать о них в «желтой прессе», ни смотреть программы по нашему ТВ. Ведь на самом деле это очень просто — выключить телевизор или отправить в мусорную урну газетку. Что-то подобное я проделывал, как только там писали о личной жизни Ренаты.
Речь шла о сугубо деловом предложении. Мы размещаем рекламу альбома «Спасибо» на целую полосу в «Коммерсанте-
