– Пффф! На то и вирус. Запомнится на раз-два и по интернету пойдет гулять. Клиенты приходят к нам не за качеством. Им число заказов важнее. Нажива! А главное, у них альтернативы нет: открытие скоро, рекламную компанию надо срочно запускать…
– Но это же шантаж, – удивился Костик.
– Он самый, – подтвердил Эдик. – Статья 163 Уголовного кодекса Российский федерации.
– И меня в тюрьму посадишь? – неожиданно окрысился Генка. – Я же профи. Знаю, как им будет лучше. Не первый год рекламу сочиняю. Надоело свой мозг за копейки продавать.
– Ты за копейки, а некоторые и вовсе за идею, – Эдик посмотрел на священника, – свой крест несут.
– Не за идею, а за веру. Хотя и у нас все не слава Богу. Недавно, на Троицу, служба. Поднялся на колокольню, и накатила на меня красота. Облака, синева, солнце и золото. Мир будто импрессионисты рисовали – пальцами краску зачерпывали, а потом точками, точками… Короче, заиграл «Лестницу в небо».
– Ничего себе! Плант и Пэйдж в колокольной обработке, – восхитился Жорка. – Вот бы послушать!
– Ходи в церковь чаще, там еще и не такие чудеса бывают, – хитро прищурился Костик. – Или в Ютубе посмотри. Японский турист снял видео, выложил.
Естественно, полезли смотреть. Генка потыкал в экран айфона, сделал погромче…
– Миллионы лайков, – присвистнул он. – Братишка, ты суперзвезда!
– Не-не-не, Суперзвездой был только один, – Костик перекрестился. – А настоятель собора музыкой не проникся. Он в молодости слушал Эдиту Пьеху. Сослал меня в пресс-службу, смирять гордыню. Сижу целыми днями на сайте, чищу богомерзкие комментарии. Народ в этом вашем интернете злой, хуже цепных псов.
– В реальности люди ничуть не лучше. Давно со всех цепей сорвались, – Эдик мрачно водил по столу вилкой. – Столько жестоких и бессмысленных преступлений – растет статистика. Тонем, братцы. У меня в отделе на каждом сотруднике по дюжине дел висит. Не могу же я, как Генка со слоганами. Одного бандита посадить, а десятерых игнорировать.
– Но ты можешь выбить признание из одиннадцати невиновных, – тихо сказал Жорка, рассматривая на свет свой стакан.
Эдик хотел было ответить, но задохнулся на полуслове.
Посидели молча.
– Жорка, ты-то сам как? – спохватился батюшка, – На работу устроился?
– Да, нормально. Я в колонии научился чинить все, что ездит. Работаю автомехаником. Оказалось, у меня руки золотые, – улыбка у бывшего зэка вышла чуть смущенной. – А на досуге мастерю сувенирчики.
Он достал из заднего кармана джинсов складной нож. Нажал кнопку, лезвие выскочило бесшумно.
– Даже в Швейцарии таких не делают, – и легким, скользящим движением разрезал стейк в своей тарелке. Мясной кус, толщиной почти в три сантиметра. Как бумагу.
Генка и Костик переглянулись и невольно поежились, словно от сквозняка. Эдик потянулся – дай посмотреть. Вытер салфеткой, сложил нож и сунул в карман.
– Извини, вынужден конфисковать. Лезвие длиннее ладони. С этой игрушкой ходить опасно, могут арестовать. Тебе оно надо?!
– Спасибо за заботу, – пробурчал Жорка с набитым ртом.
– Зато у тебя нормальная профессия, – вклинился Генка. – А то был бы как я, инвалидом умственного труда. Или учителем русского языка…
– Стоп! А какие претензии к русскому языку? – не понял Костик. – Он могуч и богат!
– Богат-то он богат, да денег у него не займешь, – хохотнул рекламщик. – Но учить современных оболтусов правилам грамматики – гиблое дело. Ты видел, как они язык коверкают? И ладно бы только в СМС. Мне в договоре секретарша написала «сто тыщ». В документе! Зачем цифровое поколение учить правильно писать слово «кокошник»? Они не знают, как эта штука выглядела и куда надевалась.
– Наоборот! Старинному слову стоит дать новое прочтение, – Жорка щелкнул ногтем по бокалу, подавая знак официанту повторить. – Да. Да! Нужно придумать кучу современных значений. Кокошник – отличное название для птицефабрики. Нет, лучше! Киосков с курицами-гриль.
– Или бутик Коко Шанель в Москве, – включился в игру Генка. Достал блокнот: записать идею – а пригодится.
Эдик перестал хмуриться.
– А у нас в полиции кокошниками можно называть, к примеру, наркопритоны!
– Ага, кокаин же многие называют «кокошей», – шокировал приятелей своей осведомленностью отец Константин. – И нечего так смотреть. Я с малолетними преступниками почаще твоего беседую. Недавно цитировал им Чуковского, а они ржут и носами шмыгают.
– Точно, крокодил выгуливал сыновей, Тотошу и Кокошу, – Эдик совсем расслабился. Он давно перешел на чистую водку (слышь, пионер, графинчик – триста!) и наколол на вилку маринованный гриб. – Постойте-ка, если «Кокоша» – кокаин, что же тогда «Тотоша»?
– Дурень ты, а еще майор! – засмеялся Костик. – До революции в дворянской среде были популярны детские прозвища на французский манер. Имя Николай сокращали до Коко. Антон же превращался в Тото. Надо тебе иногда читать не одного лишь Чуковского, но и Льва Толстого.
Генка опять достал свой навороченный телефон.
– О! А давайте пока мы трезвые… Ладно, не сильно пьяные… Селфи сделаем. Поближе рожи и улыбочку. Замерли, снимаю! Отлично.
