Сердце замирает, я с нежностью провожу пальцем по причудливым черным буквам, на моем лице появляется легкая улыбка. Надеюсь, то, что она видит, что я не пытаюсь ее скрыть, не вызовет у нее подозрений.
— У меня было столько неприятностей из-за этого, но я не жалею об этом.
Она нахмуривает брови и поворачивается, чтобы рассмотреть меня поближе.
— Что это, черт возьми?
— Я... я нашла швейную иглу, взяла чернила для ручки и сделала себе татуировку, — неловко объясняю я. — Я так долго злилась на отца, что это был один из немногих способов взбунтоваться.
Мне неприятно, что я вынуждена закрашивать такое особенное воспоминание уродливым, но, по крайней мере, я знаю настоящее. У меня всегда будет Саймон, за которого можно держаться.
Офицер Бэнкрофт усмехается.
— Мне это нравится. Но больше так не делай. Могла бы занести себе серьезную инфекцию.
— Хорошо, — говорю я с мягкой улыбкой.
— Итак, есть несколько приютов, которые примут вас, но...
— Я бы хотела остаться с Энцо, — вклиниваюсь я.
Она поджимает губы, и выражение ее лица заставляет мои нервы снова и снова напрягаться.
— Пожалуйста, он защитил меня. Он спас меня. Я не хочу, чтобы у него были неприятности...
— Дорогая, они сейчас просто допрашивают его. Я понимаю, что с Энцо ты чувствуешь себя в безопасности и у тебя сформировалась связь, но почему бы нам не найти место, где за тобой будет обеспечен круглосуточный уход? У тебя будет культурный шок и трудности с акклиматизацией, поэтому нам важно убедиться, что с тобой все в порядке.
Выброс адреналина в кровь, и я снова начинаю паниковать. Это начинает казаться постоянным состоянием души.
Я не хочу идти в приют. Такое ощущение, что меня снова заставляют отказаться от своей свободы.
Я качаю головой, делая шаг назад. Она тихонько вздыхает, заметив страдание на моем лице.
Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, дверь в коридоре открывается, и оттуда выходит Энцо с грозным выражением лица.
Его глаза сразу же находят мои, и его плечи расслабляются на дюйм. Как только наши взгляды встречаются, он устремляется ко мне, беря мое лицо в свои ладони, как только я оказываюсь в пределах досягаемости. Он наклоняет подбородок вниз, изучая мое лицо, прежде чем поймать мой взгляд.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Я в порядке, — прохрипела я.
Он еще несколько секунд разглядывает мое выражение лица, прежде чем опустить руки и сосредоточиться на офицере Бэнкрофт.
— Она останется со мной.
На ее лице написано отчаяние, и, честно говоря, я знаю, что она считает нашу с Энцо связь не более чем травматической связью. В каком-то смысле, возможно, так оно и есть. Но она не знает, что у нас гораздо больше, чем это, и это не то, что мы когда-либо сможем объяснить.
— У нас есть приют, который...
— Нет, — вклинился Энцо, голос суровый и окончательный. — Я более чем способен позаботиться о ней.
Я прикусываю губу, стараясь не чувствовать себя хорошо из-за этого, но обнаруживаю, что это невозможно.
Офицер, который допрашивал Энцо — офицер Джонс — стоит рядом с Бэнкрофт, пристально изучая нас двоих. Он моложе и менее впечатлителен. Меня это нервирует, но если он отпускает Энцо, значит, не нашел ничего уличающего.
И все же.
Бэнкрофт снова вздыхает, но смиряется. Она не может заставить меня оставаться где-либо — если только я не собираюсь в тюрьму. Острая челюсть Энцо упрямо сжата, а глаза сверкают, не смея возразить офицерам. Невозможно отрицать его яростную защиту и то, что он явно не намерен меня отпускать.
— Вы можете идти, — говорит Джонс. — Но никому из вас не разрешается покидать страну. Я подозреваю, что мы еще встретимся, мистер Витале.
Энцо переводит взгляд на Джонса, не выглядя ни капли обеспокоенным. Я, с другой стороны, обделалась.
— И мы договорились, что ее личность останется скрытой от СМИ?
— Конечно, — соглашается Джонс. — Мы будем защищать ее.
Я слышу все, что он не говорит.
Мое сердце сжалось в маленькие кулачки и бьется о грудную клетку, требуя, чтобы его выпустили.
Энцо стоит впереди меня, на его щеке видна ямочка, когда он смотрит на меня через плечо. Его ореховые глаза излучают веселье, и у меня возникает искушение ткнуть в них пальцем.
— Какого черта Дряхлая Сьюзи у нас на дороге? — пискнула я, мой тон граничит с истерикой. Прямо передо мной стоит мой большой желтый фургон Volkswagen во всей своей красе, сверкающий под лучами солнца.
Он вскидывает бровь.
— Ты так и не сказала, почему выбрала это имя, — отмахивается он.
— Она чертова имбецилка и угрюмая, как черт. Почему она здесь?
— Потому что здесь ее место. Здесь твое место.
Я загибаю нижнюю губу между зубами, слезы наворачиваются на глаза.
— Как ты нашел ее? — спрашиваю я, слова звучат хрипло и неровно.
Он небрежно пожимает плечами.
— После того, как ты уснула в больнице, медсестра дала мне свой телефон, и я позвонил, чтобы убедиться, что она все еще припаркована у Валенс Бенд. Так и было, поэтому я попросил своего друга Троя забрать его и привезти сюда.
