— На ловца и зверь бежит, Василий Петрович! Вы меня искали? — Да, Саш, — мужчина как раз сам направлялся в кабинет к начальнику уголовного розыска. Он протянул Степнову бланк заключения: — Взгляни, думаю, тебе будет это интересно.
Саша пробежался глазами по строчкам заключения.
— И…? — Саша, такие же отпечатки нашли в гараже. Я про твою сестру, — осторожно проговорил эксперт.
Несколько долгих секунд парень молчал, пытаясь осознать услышанное.
— Вы хотите сказать, что… — с трудом проговорил Степнов, чувствуя, что при одной только мысли об этом ему не хватает воздуха. — Это сделал один и тот же человек? Василий Петрович утвердительно кивнул. Выдохнув растерянное «спасибо», парень медленно развернулся и, все еще сжимая в руке лист заключения, словно во сне направился к своему кабинету, не сразу услышав свое имя.
Посреди коридора стоял Шведов.
— Саша, зайди! — коротко бросил он, когда тот, наконец, обернулся. Кажется, начальник был чем-то разозлен. Эксперт поспешно скрылся у себя в кабинете, видимо, не желая накликать гнева руководства праздным шатанием по отделу.
Сложив лист вчетверо и убрав его в карман, Саша прошел в кабинет Шведова.
— Наверху уже не знают, чем заняться. Они думают, нам тут делать совсем нечего. Всякую ерунду придумывают, — возмущенно проговорил Шведов, усаживаясь за стол. — Сейчас опять до вечера в Главке торчать придется, а здесь работа стоять будет! — кипятился он непонятно на что, но быстро успокоился. — Ладно, Саш, что у вас по банде, что наркотой в школах приторговывают? Сегодня их брать идете? — Да, вечером планируем произвести контрольную закупку, — огромным усилием воли отогнав от себя водоворот мыслей о сестре, Степнов постарался включиться в работу.
— Осторожно, говорят, они совсем отмороженные, — предупредил Константин Николаевич.
— Ну, не больше, чем мы, — совершенно серьезно ответил Саша.
Юля взяла в руку заключение УЗИ. Какие-то цифры, слова, в которых заключалась важная информация о малыше. Самое главное, что все в порядке.
Осталось совсем немного времени, и он появится на свет. Девушка улыбнулась, почувствовав, как ребенок толкнулся в животе, как будто знал, что мама сейчас думает о нем. Наблюдающий Юлю врач порекомендовал через месяц начать посещать подготовительные курсы к родам, чтобы встретить, как он выразился, «самый важный и самый приятный период ее жизни во всеоружии», и не дать ложным страхам испортить последние недели перед родами.
А страхи уже начали появляться. Как и любая девушка, Юля всегда считала, что родильный дом — это какое-то особенное место, где происходит чудесное таинство рождения новой жизни, и то, что происходит за его дверьми окутано восхитительной аурой волнующего счастья с ноткой болезненного ожидания. Ей хотелось поскорее там оказаться и испытать непередаваемое чувство безграничного блаженства от того, что она держит на руках частичку себя, но иногда холодом накатывал страх того, что она не справится. К тому же, в последнее время все чаще стали появляться мысли о маме, которая умерла при родах.
Отец никогда не рассказывал в подробностях, почему так случилось, что молодая здоровая женщина, в муках родив дочку-первенца, отошла в мир иной.
Раньше Юля была для этого слишком молода, а сейчас и рассказывать было некому. Что это было, ошибка врачей или какие-то патологии со здоровьем у мамы, девушка не знала, вот и домысливала всякое. Если патологии, то не передалось ли и ей по наследству? И не попадет ли она в руки к врачам- непрофессионалам? С учетом того, что эмоциональный настрой у Юли был скорее пессимистичный, обусловленный нежеланным и насильным присутствием Степнова в ее жизни, неудивительно, что иногда у нее возникали тревожные и жуткие мысли, а если и она умрет? Что тогда будет с малышом? И как последняя надежда — хорошо хоть отец у ребенка будет, а то бы совсем один остался, одинокий и никому не нужный, одна дорога ему — детдом. Жалость к нерожденному малышу пробирала до самых нервов, не давая спокойно спать ночами, но потом неожиданно Юля брала себя в руки и отгоняла мрачные мысли. И сама же удивлялась себе, вроде всегда старалась быть оптимисткой, что же происходит сейчас? Почему она никак не может успокоиться и просто наслаждаться беременностью, ведь мучивший ее столько времени токсикоз, наконец, отступил? В такие моменты Юля даже была благодарна Степнову за то, что он есть. Того, что произошло, уже не исправить. Время не повернуть вспять. Нужно жить дальше. И если уж судьбой ей предначертано этот отрезок жизни делить с ним, то упираться бессмысленно. Тем более что сейчас парень вел себя иначе. Если бы он раньше был таким, может, и нормальное общение у них получилось бы.
