Вечером, закончив со всеми текущими вопросами и взглянув на часы, впервые за последнее время Саша поймал себя на мысли, что не торопится ехать домой. Он уже не знал, что отвечать на ее вопросы, да и Юля задавала их все меньше, в основном, молчала, стараясь по возможности не встречаться с ним взглядом.
Конфликт был неминуем.
В предыдущий вечер она уже предприняла попытку скоротать ночь в зале вместе с Даней, до последнего оттягивая купание и кормление сына. Только Саша понимал, что стоит позволить недопониманию и обидам холодной змеей пробраться к ним в постель, как вновь вернуть прежнее тепло будет сложно, если не сказать, невозможно. Поэтому он делал все, от него зависящее, чтобы в долгожданные минуты ночного единения Юля могла забыть о напряженности в отношениях и не сомневаться в его чувствах к нему. Ласкал нежно, неистово, исступлённо. Шептал такие слова, которые никогда и никому не говорил ранее.
Целовал так, что, казалось, хотел испить ее всю. Крепко сжимая ее в руках, с наслаждением чувствовал, как ее тело принимает его, подчиняется, двигается в такт каждому его движению, позволяя вкусить сладость каждой секунды.
Девушка млела, таяла, изнемогала, а потом до утра сладко спала в его объятиях, даря ощущение счастья.
Но наступало утро, и вместе с первыми лучами майского солнца подступала суровая реальность. Когда мог, Саша старался уходить, пока Юля еще спала, но сын, ранняя пташка, частенько срывал все его планы, и ему приходилось покидать квартиру, спиной чувствуя укоризненные взгляды любимой. Она уже неделю жила взаперти. Без каких-либо объяснений с его стороны. Сколько это еще могло продолжаться? Насколько хватит ее терпения? Нет, дальше тянуть бессмысленно. Пора начинать действовать.
Саша снова взял в руки папку с делом годичной давности. Хорошо, приятель, не задавая лишних вопросов, согласился дать ему ознакомиться с этими документами. Степнов лишь мимолетно пробежал глазами по экспертизам — наркотик имел ту же этиологию, что и в их случае. А значит, скорее всего, поставщик один и тот же. Он пролистнул несколько страниц вперед, и на стол выпали несколько фотографий, на одной из которых был Максим, Юлин парень, на обороте надпись: «клуб «Неон», дилер». На других фотографиях тоже молодые ребята, в основном, работники клубов — ди-джеи, бармены, танцовщицы. Половина из них уже были мертвы. Банальная передозировка.
Надо ознакомиться с этим делом досконально, изучить каждый случай. Только на работе дел и так невпроворот. Подумав, Саша прихватил папку с собой и кинул ее на заднее сидение.
Равиль Георгиевич настоял на своем и ограничил передвижение сына по городу.
Большую часть времени Беслан проводил в клубе, в специально оборудованной для него комнате, куда не долетали шум музыки и веселый гомон посетителей.
Отец привел ему кучу вариантов его возможного устранения со стороны Степнова и приказал не лезть на рожон, а получше присмотреться к новому союзнику «в стане врага» и выработать свою собственную стратегию ликвидации противника. А чтобы сбить с сына лишнюю спесь, добавил, что если тому удастся решить эту проблему малой кровью, то он вполне сможет считать себя «состоявшейся и зрелой личностью, способной исправлять свои ошибки, вести себя по-мужски», но для этого необходимо было подойти к этому делу взвешенно и со всей ответственностью, помня, что малейший промах может разрушить все.
Холодным рассудком сын понимал отца, соглашаясь с его доводами, но в душе чувствовал себя трусливой крысой. Горячая восточная кровь требовала движения, каких-то действий, а не ровного сидения на «пятой точке». Первую половину дня Беслан занимал тем, что придумывал свои собственные способы расправы с ненавистным ментом, начиная от простых и быстрых и заканчивая самыми изощренными, способными причинить не только физическую, но и моральную боль. Просто испорченные тормоза? Нет, скучно. Хотелось сделать что-то такое, воспоминание о чем будет еще долго греть душу. Подогретый такими мыслями, Бес спускался в ВИП-зал и остаток вечера отрывался «по полной программе», иногда с зачастившим в последнее время в клуб начальником оперов из Мневников.
— Да, оставь ты девку в покое, — засмеялся Влад, увидев, как в который раз изменился Беслан в лице при виде Лики. — Знаешь же нашего брата, она бы не смогла отказать Степнову. А теперь она ему будет «петь», что ты тише воды, ниже травы, самый законопослушный гражданин в нашем районе. Не лезь к ней.
Влад вспомнил, каким испугом загорелись глаза Лики, когда она поняла, что он реально ей угрожает. Поначалу девушка старалась обратить все в шутку, но рука опера, красноречиво сжимающая ее шею, быстро привела ее в чувство.
Парень мысленно вздохнул, синяки быстро пройдут, зато потом еще спасибо скажет, что цела осталась.
