— Может, и так, — покладисто согласилась Суфи. — Только трогать эти руны я не советую. А другого способа избавиться от них просто не знаю.
Вздохнув, Северус напрягся и создал локальный взрыв. Куски стены, штукатурки и того, что на ней висело, не разлетелись по сторонам, а собрались в один большой комок, который медленно вылетел из комнаты.
— А Оуэн еще и удивляется тому, что у меня так хорошо получаются взрывы, — вздохнул Северус.
Суфи повернулась к служанке, дрожащей как осиновый лист.
— Беги к моей дочери и скажи, чтобы нашла тех каменщиков, которые делали арку в прошлый раз.
Гризельда потеряла интерес к происходящему и развеяла видение. Нужно сказать, вовремя, потому что в комнату вошел Бронвик Уайли в сопровождении (если судить по форме) управляющего имением, на ходу слушая отчет.
— Мы доставили пострадавших гостей по домам. Симптомы все еще не прошли, к тому же к ним добавились диарея и рвота.
— Как добавились? — ужаснулся Бронвик.
— В нашей карете, ваша милость, — невозмутимо пояснил управляющий.
— И что же теперь делать? — нахмурился Бронвик. — Отмыть ее?
— Я рекомендовал бы сжечь, ваша милость, — так же невозмутимо сказал управляющий.
Хозяин имения ослабил ворот.
— Все так плохо?
— Хуже чем просто плохо, — не стал скрывать истинного положения вещей управляющий.
— Да чем же она их накормила?!
Достав платочек из внутреннего кармана жилета, Бронвик протер вспотевший лоб и только тут заметил Гризельду-Суфи.
— Ага! — обрадовался он, и в его радости чувствовалась злость. — А вот и вы!
— И тебе здравствуй.
— Вы уже в курсе, что наша паршивка натворила на этот раз? — бросился в атаку зять.
— В общих чертах, — уклончиво ответила ведьма.
— И продолжите утверждать, что я должен терпеливо и с пониманием к ней относиться?! — Вопрос был риторическим, потому что, не дожидаясь ответа, Бронвик продолжил свою возмущенную тираду: — Я люблю дочь, но ее поступок лежит за рамками добра и зла! Да эта парочка нас просто уничтожит! И все из-за того, что они просто хотели на ней жениться!
Внезапно плечи Бронвика поникли, как будто на них обрушилась вся тяжесть мира. Едва переставляя ноги, он подошел к креслу и упал в него, прикрыв глаза руками. Как будто прячась от окружающих или собираясь расплакаться.
— Я очень люблю Хлою, — слова прозвучали как попытка оправдаться. — Но больше не могу так. В этот раз она должна быть наказана. По-настоящему наказана.
Из этой речи Гризельда-Суфи сделала следующие выводы: Хлоя вытворила что-то с претендентами на ее руку и сердце, потому что не хотела замуж. И это «что-то» просто ужасно, раз даже привыкший к выходкам дочери отец находится в состоянии, близком к разрыву сердца.
На стенах лежала очень мощная защита от колдовства, поэтому план стереть Хлое память отпадал. Колдовать в таком месте можно, но для этого потребуется больше силы, чем та, которой Гризельда сейчас обладала. Но с учетом только что полученной информации у ведьмы оформился новый план.
Присев возле убитого поведением дочери отца, Гризельда-Суфи сказала:
— Так накажи.
Бронвик не сразу понял, что сказала теща, а когда понял — поднял глаза и переспросил обо всем и сразу:
— А?
Откашлявшись, чтобы не расхохотаться, ведьма повторила:
— Так накажи, раз должен. Хлоя действительно перегнула палку (хотя сама она даже не представляла, что эта мелкая поганка сделала). Такое нельзя прощать.
— Ты же всегда защищаешь ее… — растерянно сказал Бронвик. Выглядел он при этом так, будто искал повод не наказывать дочь.
— Да, — не стала отпираться Гризельда-Суфи. — Но в этот раз даже я понимаю, что Хлоя должна быть наказана. Она должна понять, что за каждый поступок нужно нести ответственность. Нельзя поступать, как захочется, и считаться только со своими интересами.
— Да… но…
Бронвик был настолько сбит с толку, что не мог внятно сформулировать мысли и разобраться в своих чувствах. Он понимал, что Хлою нужно наказать. Но это же его младшая дочурка. Теща годами за нее заступалась, и у него был повод все-таки прощать. А тут старая ведьма говорит его же словами! Бронвик не мог придумать, что возразить.
Гризельда-Суфи начала легонько поглаживать Бронвика по руке. Наблюдателю со стороны могло показаться, что она его утешает. А окажись рядом маг, он непременно почувствовал бы, что ведьма применяет очень слабую магию, которая называется «Внушение». Воля человека, на которого ею воздействовали, подавлялась, и все сказанное воспринималось им как собственные мысли и убеждения. Эта магия очень быстро развеивается. Максимум неделя, и все встанет на свои места. А жертва магии, оглядываясь на свои поступки, будет думать: да что же на меня нашло?
Поглаживая Бронвика по руке, Гризельда-Суфи говорила:
— Хлоя уже выросла, и поступки, которые можно было простить ребенку, нельзя прощать взрослой девушке.
— Да, — согласился Бронвик, чувствуя все меньше внутреннего дискомфорта из-за этих мыслей.
— Хлоя должна повзрослеть, — продолжала ведьма. — Научиться думать о последствиях.
— Да, — все легче соглашался с доводами тещи Бронвик.
— Ей нужен кто-то, кто сможет держать распоясавшуюся ведьму в узде.
