И я передавала ему не раз документы то у метро, то у почты, так как не надо отсылать, он сам там будет возле неё как раз, то у входа в парк, мимо которого должна была пройти, по пути своего маршрута. А не отмечала, потому что всегда это было в последний момент, когда я уже записала куда еду в журнале. И к тому же это всегда было по пути. Смешно, но я даже не задумывалась, почему это так совпадает, что он будет именно в том районе, куда еду я. Встречались мы каждый раз на новом месте, на разных концах города.
Я его хорошо запомнила. Всегда на чёрной машине, молодой, симпатичный. В костюме, вежливый, улыбчивый, несмотря на то, что Марина охарактеризовала его въедливым. При встрече: «Здравствуйте, Катенька!», «До свидания».
Наши встречи были кратки. Я передавала документы, и он тут же уезжал. Как-то поинтересовалась у Марины, а что он вообще пишет? Та начала допытываться не влюбилась ли я часом, насмешничала, но потом уже успокоившись сказала, что издаёт научные статьи и всем известно, что он гей. Это отбило интерес дальше о нём спрашивать.
Если это помощник Барышева, получается, Марина не могла об этом не знать. А значит, всё сказанное ею мне - ложь. Картина вырисовывалась неприятная. Она просила меня принести документы, в утечке которых теперь обвиняют. Она мне отдавала для передачи пакеты. Если об этом модифицированному до сих пор ничего не известно, значит, видеонаблюдения в приёмной нет, или записи не сохранились. Так что ничего доказать не смогу.
«А надо ли доказывать?» - задалась вопросом.
Было горько от того, что Марина меня использовала в тёмную. Не окажись я парой этому Арману, и меня бы ждал очень неприятный разговор с полицией. Похоже, сливом информации она давно занимается, пакеты я стала передавать, как только начала работать.
Может, и о странностях с ними не задумывалась именно потому, что так было с самого начала заведено.
- Ничего не хочешь объяснить? - зло поинтересовался модифицированный, устав от моего молчания.
И что теперь? Обвинить во всём Марину? Да, она меня подставила. Но в то же время благодаря Марине я смогла сбежать из дома, иначе бы до сих пор мачеха со сводными сёстрами на мне ездили. И при снятии детского браслета она меня спасла.
Мне-то ничего не будет. Модифицированный меня не сдаст. У паду в его глазах? Мне плевать на это. Марина продолжит сливать информацию? А мне что с того? Будем считать, что я расплатилась с ней за помощь и отдала долги. К тому же мать Марины всегда ко мне хорошо относилась и никогда плохого слова не сказала. Я смогла уехать ещё и потому, что она никому не сказала о том, что ее дочь мне помогла. И до сих пор молчит, иначе мачеха бы меня и здесь нашла.
- Нет, не хочу. Факты таковы, что документы брала я, и передавала их я.
Бросила обратно на журнальный столик папку с фотографиями, и они рассыпались веером, на каждой подтверждая мою вину.
- И это всё? Ни извинения, ни раскаяния? - поднялся он с дивана, прожигая меня взглядом. - Ты лгала, глядя мне в глаза! Спокойна, потому что уверена, что не понесёшь наказания? Да, тебе фантастически повезло!
Извиняться? Разве что за то, что была дурой! И то, не перед ним, а перед самой собой. Глядя на его праведное возмущение, не смогла смолчать.
- А вы меня изнасиловали и не понесли наказания, - парировала я. - Считаете, что мне повезло? Сколько бы мне светило по обвинению в этом? Несколько лет и была бы свободна. А теперь я пожизненно связана с вами. Несколько неравноценное наказание.
Особенно за то, что не совершала. Вернее, совершила по незнанию. Но разве это не является смягчающим обстоятельством?
- И это я для тебя наказание?! Мне в пару досталась воровка, лгунья, обманщица...
- Вы всегда можете сдать меня в полицию.
Неожиданно он сделал рывок, оказавшись возле меня и, схватив за шею, процедил в лицо:
- Я сам займусь твоим наказанием.
- Продолжайте. У вас это хорошо получается, - просипела я, даже в этот момент не испугавшись. После всего, что он сделал со мной, чего мне ещё бояться?
Он ослабил захват, пообещав:
- Я больше ни одному твоему слову не поверю!
- А я не собираюсь вам ничего доказывать.
- Тебе лучше вообще помолчать, иначе придушу.
Он отпихнул меня от себя, брезгливо стряхивая руку, словно испачкался, и стремительно вышел из дома.
Оставшись одна, я постояла, потирая шею и не зная, что теперь дальше делать. Идти наверх, чтобы ему потом было удобнее меня насиловать не хотелось. Но ничто не помешает и здесь меня домогаться, если пожелает. Это вчера он пошёл на поводу у моей стыдливости, сегодня слушать не станет. Вздохнув, поплелась всё же наверх.
***
Арман Диаль
Дрянь! Будь проклята наша парность. Я как чувствовал, что меня ждёт, абсолютно не желая встретить свою пару. Невыносимо, когда один её аромат выворачивает тебя наизнанку. Когда теряешь контроль над собой, ненавидишь и при этом безумно желаешь. Я сбежал из дома на воздух, чтобы не взять её там же на месте, расписываясь в своей слабости перед ней.
