У центрального входа меня поджидал собственный автомобиль и Стрекоза, которая подозрительно и еще более виновато стреляла своими жгучими глазами.
— Стас… Ты только не волнуйся… — начала было она, но добилась лишь обратного эффекта, сердце ёкнуло, предчувствуя новые неприятности.
Подойдя ближе, я увидел, что через всю левую сторону, от водительской двери до задней фары проходит жирная царапина.
Похоже, этот мир испытывает меня на прочность…
— Ты только не волнуйся, Стас, — повторила Стрекоза, загораживая своим тщедушным тельцем мое порченое имущество. — Это всего лишь машина, а на ней все лишь царапина!
— Ключи, — протянул вперед руку, — Давай.
— Ты уверен? Ты какой-то заторможенный, и взгляд уставший, щеки ввалились, синяки под глазами… Давай лучше я поведу.
— Ты уже доводилась, — процедил сквозь зубы, туша гнев глубоко внутри себя.
— Это не то, что ты подумал, Станислав! Не я поцарапала твой автомобиль.
— А кто? Конь в пальто?
— Коленька.
— Кто??
— Лысая башка, что у деда деньги вымогает.
Это просто какое-то сказочное невезение! Я не веря качал головой, пытаясь понять, когда успел настолько испортить собственную карму. Стрекоза же не унималась, словно поставила перед собой целью довести меня до белого каления.
— Что, даже кричать не будешь? — удивленно спросила она.
— А смысл? Это как-то уберет царапину?
— Это уберет стресс, — деловито объяснила девчонка.
— От тебя одни проблемы, Стрекоза, — задумчиво произнес я, — С той самой минуты, как ты появилась, все пошло кувырком!
— Ой, Стас, не надо мне так откровенно льстить, — безразлично отмахнулась Рони, — У тебя и без меня не жизнь, а лажа какая-то.
— Чего? — возмутился я от такой наглости, — Ты еще мне о моей жизни будешь рассказывать?!
— Буду! — дерзко заявила девица, убирая с лица растрепавшиеся прохладным ветром волосы, — И вот тебе мнение со стороны! Выглядишь ты, как унылый дровосек без сердца! Ты че такой тухлый?! Безразличный ко всему робот, не способный на чувства и эмоции! Во что ты превратился? С родителями практически не общаешься, бабушке не звонишь, полгода уже не приезжаешь, а она, между прочим, в больнице лежала недавно! У нее сегодня вообще-то день рождения, ты хоть вспомнил?!
Черт!
— Вот именно! — ответила Стрекоза, будто прочла мои мысли, — Собрался жениться, а никого из близких не пригласил до сих пор. Разгребаешь кучу проблем, но ни за что не просишь их о помощи. За что ты так с родными? Они о тебе искренне беспокоятся, Стас! Любят и ждут! Ты вспоминай хоть иногда о том, что ты единственный их сын и внук!
— Ключи дала!
Стрекоза швырнула в меня брелок с такой силой, что на груди, куда они влетели, наверняка, останется синяк. Еле удалось поймать его.
Злючка мелкая!
— В машину села.
— Анжеле своей приказывать будешь, Стас! Ах, да! Ее ж нет. Кстати, где она? Отдыхает? От чего ж бедняжка так устала, если не работает нигде?
— Феврония! А не много ли ты на себя берешь?
— О, — явно проигнорировала меня девчонка, — Я поняла, видимо, от тебя!
Дверь автомобиля грохнула, шины взвизгнули, стрелка спидометра стремительно валилась вправо.
Мною завладело чистое, абсолютное бешенство. Слова Стрекозы на повторе звучали в голове. Они злили меня, жгли изнутри, терзали и кололи. Но мне решительно было нечего им противопоставить.
Доехав до кольца, метрах в трехстах от офиса, повернул обратно. На лобовое стекло вновь падали пока еще редкие капли дождя, а Стрекоза осталась там одна посреди улицы, без зонта и без сумки. Последняя лежала на пассажирском сидении и где-то внутри звенела трель мобильного телефона.
Подъезжая к парковке бизнес-центра, заметил, что мелкая зараза стояла на том же самом месте, не сдвинувшись ни на миллиметр. Она воинственно сложила на груди руки и ритмично притопывала носком кроссовка, слегка отставив ногу в сторону, не обращая ни малейшего внимания на усиливающиеся дождевые капли. В этот момент она, как ни странно, была очень похожа на мою бабушку. Ульяна Андреевна часто использовала подобную позу, чтобы дать понять — разборок не избежать. Очередной болезненный укол совести добавил к ансамблю негативных эмоций всеобъемлющий стыд.
Как мог забыть?
Что со мной происходит?
Я ли это?
— Садись в машину, Феврония, — как можно дружелюбнее сказал я, выбираясь наружу, но откровенно говоря, сфальшивил. Бровь мелкой чертовки скептически поползла вверх.
— Психовать будешь? — поинтересовалась она как бы между прочим.
— Нет, — заверил ее.
— Почему?
Я даже растерялся от такого вопроса. Не понял суть претензии — Стрекоза не довольна тем, что я буду на нее орать, или тем, что не буду?
— Стас, — продолжила она, видя мое замешательство, — Ты все делаешь не правильно! Не надо молчать! Не надо благородно жертвовать своими нервными клетками! Я виновата! Я признаю! Из-за меня пострадала твоя машина. Ты пострадал! Не надо держать в себе негатив! Ты имеешь полное право злиться! И кричать!
— Может, мне тебя еще и ударить?
