Я не продлил аренду той своей квартиры в городе. И вещи оттуда вывез. Как раз подвернулся приятель, который на своей тачке в Нижний ехал, он меня попутно и прихватил до Чебоксар.
Но перед этим еще один случай произошел. Который в конечном итоге вашего Радия приговорил. Он и так все время меня беспокоил. Не сболтнул ли ему Талгат про меня чего лишнего? Я уж деда Рыжова и так и эдак прокачивал – тогда у меня дома, после того как мы труп казаха обнаружили. И даже чуть не напрямки спрашивал (когда ты на кухню по телефону трындеть выходила). И чего-то, я понимал, он знает. Только не ясно было, в каком объеме.
А однажды, в воскресенье шестого числа, мы с Наирой в Байконуре столкнулись. Наирка на местном почтамте работала. И служила мне субъектом удовлетворения моих сексуальных потребностей. Еще до Натальи и до тебя, конечно. Очень влюблена в меня была.
И вот встречаю ее на улице – как известно, Байконур – город маленький, спонтанные столкновения там в порядке вещей. Ну, слово за слово – старая любовь не ржавеет. И начинает она меня про Талгата убиенного расспрашивать – разумеется, все про его смерть в городе знали, только и говорили. И вдруг в контексте с Талгатом задает она вопрос про Радия Рыжова из Подмосковья. С какой стати? А она ржет: это не мой секрет, тайна переписки. Ну, пришлось ее в постель уложить и расспросить с пристрастием…
Э-э, ну что ты дергаешься? Почему я подлец? Да я ведь тебе ничего не обещал! И верность хранить до гроба не клялся! Подумаешь, загнал я ей пару раз дурака под кожу – и что? Это же не любовь никакая, а так, для пользы дела.
Короче, растеклась Наирка, раскололась. Тем более тайной она владела такой интригующей – как не поделиться? Оказывается, Талгат ей – а они коротко были знакомы, в соседних домах проживали, и ее родители с Мусабаевичем даже дружили – как раз перед самой смертью конверт вручил. «Если, – говорит, – со мной что случится – не знаю, тяжелая травма, несчастный случай или, не дай бог, убьют, – ты, – грит, – этот конверт ускоренной почтой отправь по указанному на нем адресу». А в адресе значилось: Московская область, поселок Черенково, Рыжову Радию.
Я, говорит Наирка, почему еще запомнила, кому письмо и адрес? Имя больно необычное – Радий.
– И ты что, – зарычал тогда я, – письмо это отправила?!
– Да, – говорит, – как узнала, что Талгата Мусабаевича убили, так сразу.
– Ну и дура же ты!! – кричу – а она, сцуко, плачет.
Короче, Талгат решил посмертно своему дружбану дать заработать. Заработать на мне! Чтоб Радий ваш поднялся. Раз уж ему, Талгату, ничего от меня не обломилось, шантажисту хренову. И тем самым – он, именно он, дурак Садыков, деда Рыжова погубил. Не я! Он!
Я дуру Наирку постарался утешить всяческими способами, в том числе сексуальными, а потом спокойно стал выведывать: «Что в письме было?»
Она говорит: «Что-то маленькое, тверденькое». Я: «Эс-ди-флешка?» – «Кажется, да».
Вот оно как! Значит, запись отправилась в Подмосковье и пошла по рукам. Надо было ее остановить.
Я сразу решил точный адрес Радия выяснить – понадобилось даже вместе с Наиркой на почту сходить, попросить, чтоб она квитанции в своем рабочем компе подняла.
Надо было спешить. Потому что почта хоть российская, но ускоренная. А если Радий получит, прочтет, просмотрит да сразу начнет действовать?
Надо было заценить, как до Рыжова добраться. Все-таки не Байконур, мне хорошо знакомый, а совсем другая территория. Подмосковье, незнакомые места, чужие.
Короче, как я тебя своевременно извещал, я для начала в свои Чебоксары перебазировался – вещи переменить, чтобы мамаша одежку перестирала, перегладила. А по пути и план сложился. Основа его заключалась в алиби. Надо, чтобы все, и ты в том числе, думали, что я по-прежнему в Чебоксарах – а мне оказаться в Москве.
И вот матери я сказал, что ночую у девушки (да-да, еще у одной). А сам на блаблакаре выдвинулся в Москву. На сайте блаблакара зарегился под псевдонимом и по казахстанскому телефонному номеру – они в Казахстане продают симки, не спрашивая документов. И симку свою обычную из аппарата вынул, и батарейку тоже. Ехал с дешевой мобилой, с казахским номером. И внешность переменил: бейсболка с длинным козырьком, темные очки.
В девять вечера мы со случайным водителем из Чебоксар выехали, я сел на заднее сиденье, ни о чем не говорил, дремал. В семь утра были в столице.
Я сразу отправился на Белорусский вокзал – и в Черенково. Адрес Рыжова от Наиры знал.
Старик, конечно, удивился, меня увидев. И испугался. Из чего я сразу понял, что он письмо с флешкой получить успел. И посмотрел, послушал. И догадался, зачем я к нему явился.
