Витя очнулся от сильной тряски. Он почувствовал крепкие руки, державшие его и прижимавшие к чему-то тёплому. Мальчик открыл глаза. Алое пятно на чьей-то рубашке разрасталось и мельтешило перед глазами. К пятну прислонялся его кулак, обмотанный какой-то тряпицей, с зажатым внутри отрубленным пальцем. Он посмотрел наверх. Серьёзное лицо под чёрным картузом, мокрое от пота, напряжённо всматривалось вперёд, искорёженный в гримасе рот, из которого вырывались частые и неровные хрипы, обдавал его знакомым запахом махорки.
– Папка… – прошептал Витя.
Отец, не поворачивая головы, задыхаясь, выпалил:
– Держи палец… сын… только держи…
Витя посмотрел вниз и увидел чёрные кирзовые сапоги, быстро перескакивающие через брёвна, через крюки транспортёра, кору, пни, багры. Откуда-то издалека донёсся крик: «Разойдись!», и эхом ему вторили: «Майна! Вира!» Впереди показалась бревенчатая изба, из огромных дверей которой выводили корову.
Отец ногой пнул дверь – они оказались на маленькой светлой веранде, где сидела старуха с козой. Так же, с ноги, он распахнул вторую. Напротив окна сидел мужчина в сером халате и что-то писал. В центре просторной комнаты возвышался большой стол, накрытый белой клеёнкой, вдоль стен стояли металлические шкафы со стеклянными дверцами. Отец быстро прошёл в комнату и положил сына на огромный стол.
– Михалыч, – запыхавшись, прохрипел он. – Сын мой… Палец… Помоги…
Незнакомый человек, седой, в очках, мельком взглянул на отца, потом склонился над Витей и сказал:
– Сделаю, Васильич, иди.
Отец устало вытер рукавом пот с лица, снял картуз и молча вышел.
Доктор отошёл на минуту, потом вернулся с какими-то инструментами и склянками. Вокруг его глаз рассыпались морщинки-лучики.
– Ну что, пострел, везде поспел?
Он полил какой-то прозрачной жидкостью мальчику на кулак, палец жутко защипало. Витя зажмурился от боли, слёзы невольно покатились из глаз. Наконец, справившись с первой волной боли, Витя сказал:
– Спасибо, дядя доктор.
– Какой же я тебе доктор? Это же ветеринарка, ветеринарный пункт то есть. У нас здесь только скотина. Я ветеринар.
Витя сглотнул:
– А что, ветеринары и людей лечат?
– Лечат, лечат, ещё как лечат, – усмехаясь, ответил мужчина и туго перевязал Вите руку верёвкой. – Если на собаке заживает, отчего же на человеке не зажить? Все мы из одного мяса сделаны. Давай договоримся. Я тебе дам вот эту замечательную красивую палку, ты прикусишь её зубами и отпустишь палец, а я посмотрю.
Доктор вставил между его челюстями какую-то палку, потом взял жестяную коробочку, достал оттуда что-то маленькое, блестящее и продолжил:
– Вот тут у меня скобки припасены. Как раз для такого случая, – он полил на них той же прозрачной жидкостью. – Вот мы твой палец и приделаем. Будет как новый, не дрейфь.
Врач взял какой-то странный предмет, вставил в него скобки, аккуратно повернул палец в правильное положение.
– Так было? – спросил он мальчика и подмигнул.
– Угу, – промычал Витька сквозь мешающую ему говорить палку.
– Значит, так и приделаем, – ответил ветеринар, внимательно изучая палец. Он приставил свой инструмент, что-то щёлкнуло, и руку мальчика пронзила острейшая боль. Витька замычал, сильно сжимая зубы.
– Тсс, тихо, парень, тихо, не ори, – вполголоса произнес доктор. – У меня там скотина брюхатая за стеной, испугается, отелится раньше времени, не дай бог. Нам сначала с тобой надо закончить.
Он приставил инструмент к другому месту на пальце и опять щёлкнул. Витя заскулил, но уже тише, стараясь подавить свой стон.
– Уже лучше, – сказал Михалыч. – Глядишь, настоящим мужиком отсюда выйдешь. А на войне как было, знаешь? Там ничего не было, шили тупыми иглами по мясу без анестезии. А у тебя, смотри, все радости жизни: и скобочки, и палочка, – и он вонзил степлер в Витин палец в третий раз.
В этот раз Витя стиснул зубы и промолчал.
– Я же сказал – человеком станешь! – довольно воскликнул доктор. – А теперь мы ещё всё это дело красиво упакуем, – он начал перевязывать палец белым бинтом, – и завяжем тебе здесь красивый бант, чтобы как подарок был. Ведь хочешь свой палец в подарок?
– Угу, – промычал Витя.
– Правильно, собственный палец в подарок – никакого подарка лучше и быть не может! Заживёт – сможешь и дальше топором махать, даже левой.
Доктор полюбовался на перевязку.
– Будешь беречь подарок-то?
Витя кивнул.
– Вот тебе пузырёк и бинт, – дашь матери обрабатывать и повязку менять. Усёк?
– Усёк.
– Ну, давай, поосторожней там с топорами. Если бы не батя твой, чуть-чуть ещё время потянули бы, и остался бы ты сейчас без пальца.
Ветеринар помог Вите спуститься со стола. Они вышли на улицу. Солнце начало клониться к горизонту. Жара спала, с Волги поддувал лёгкий ветерок. Витьку немного шатало, он придерживался рукой за шершавые нетёсаные стены избы.
На бревне, рядом с ветеринарным пунктом, сидел отец. Осунувшийся, сгорбив плечи, он курил самокрутку из махорки. Глубокие борозды ранних морщин прорезали ввалившиеся щёки. Глаза его, серьёзные, уставшие, заострились на Волге. Рядом, на бревне, лежал картуз.
