Плотным и безмолвным покрывалом туман продолжал окутывать их, а свет медленно угасал с приближением ночи. Время шло. Он продолжал двигаться, продолжал сохранять свою концентрацию. Синнаминсон ни разу не заговорила с ним с тех пор, как он возглавил их отряд. Он понимал. Она ничего не могла сделать, чтобы помочь, ее внутренне зрение оказалось бессильным под натиском магии друидов. Как и остальные, она полагалась на него.
Я могу это сделать.
Уже почти стемнело, когда они, наконец, вынырнули из тумана и обнаружили первые редкие травянистые участки земли на неровных и каменистых высокогорных лугах, образовавших колыбели жизни среди бесплодных вершин Клу.
По мере их спуска туман начал медленно рассеиваться. А потом сразу же исчез, и они оказались в сумерках посреди кустарника на краю высокогорного леса; воздух был достаточно чистым, чтобы они снова смогли увидеть друг друга.
Кермадек подошел к Пену и хлопнул его по плечу:
- Отличная работа, юный Пендеррин. За сегодняшний день мы многим обязаны тебе.
Остальные тролли, даже Аталан, кивнули в знак согласия, говоря без слов своими темными глазами. Хайбер улыбалась. Даже Тагвен нехотя пробурчал, что Пен заслуживает похвалы.
Синнаминсон не стала произносить слов. Она просто подошла к нему и так крепко обняла его, что у него перехватило дыхание.
Это было самое лучшее, что он почувствовал за долгое время.
Когда Грайанна Омсфорд очнулась, то с удивлением обнаружила, что до сих пор жива. При попытке своего побега из Предела Крааля она предполагала, что если потерпит неудачу, то Тэл Риверайн предаст ее смерти. Именно так бы она и поступила, если бы они поменялись местами, а она все еще была Ведьмой Ильзе. лежа на каменном полу своей камеры, страдая от боли и отчаяния, она обнаружила, что предварительная оценка ее положения подтвердилась: она останется живой, потому что именно это нужно от нее демону.
Но это была опасная гипотеза, и она быстро оставила ее ради менее приятного вывода: Стракен-Владыка намеревался сделать из нее пример остальным. Ей назначат какую-нибудь форму наказания.
Когда она снова смогла сесть, то быстро оценила свое нынешнее положение и обнаружила, что не все было так, как раньше. Заколдованный ошейник был на месте, но теперь ее руки были скованы за спиной к талии и лодыжкам, так что она не могла стоять в полный рост, а только на коленях. Ее перевели в другую камеру, в которой передняя стена была заменена железной решеткой, чтобы тюремщик мог сидеть на стуле напротив нее и наблюдать за каждым ее движением. Ей не стали затыкать кляпом рот, но в этом почти не было никакого риска. Она уже знала о последствиях попытки воспользоваться магией песни желаний.
Тем не менее, она почти сразу же начала думать о том, чтобы именно так и сделать, потому что понимала, что произойдет в противном случае.
Однако время проходило, но ничего не происходило. Ее покормили при помощи ложки и дали воды через решетку. Поначалу она сопротивлялась, но, в конце концов, голод и жажда взяли свое. Кроме того, после того, как ее первоначальное предположение о своей судьбе не оправдалось, она все сильнее жаждала узнать, почему это было так. Для того, чтобы оставить ее в живых, не было никаких причин - Стракен-Владыка не испытывал восхищения от ее смелости. Ее побег был нарушением правил, которым ее обязали подчиняться, и вызовом власти демона. Она не думала, что он простит ей это.
Однако, шли часы, потом дни, а ни Тэл Риверайн, ни его слуга Хобсталл не появлялись. Она не видела никого, кроме охранников, закутанные в плащи и капюшоны силуэты в слабом свете факелов, горевших в держателях на стенах напротив камеры, в которой она лежала. Время от времени один из них поднимался со своего стула, чтобы покормить ее или убрать испражнения, когда ей приходилось справлять нужду, а в остальном они не обращали на нее внимания. Она проводила время, стараясь устроиться поудобнее, довольно часто меняя положение тела, чтобы не допустить мышечных спазмов и пролежней. В этом она добилась кое-каких успехов. Спала она урывками и непродолжительные периоды времени, а поскольку ее заперли в камере без окон внутри горы Предела Крааля, она не имела никакого представления о времени суток. Через какое-то время это уже не имело значения. Ничего не имело значения. Она чувствовала как ускользают ее надежды. Как исчезает ее смелость. Она упустила единственную возможность бежать отсюда, и вряд ли у нее появится еще один шанс. Оставалось лишь готовиться к той судьбе, которую ей уготовил Стракен-Владыка.
Потом, когда прошло достаточно времени, чтобы она потеряла ему счет, появился Хобсталл. Только что коридор был пуст, кроме охранников, а потом там стоял Ловец, глядя на нее своим своеобразным способом, вздернув голову с задумчивыми глазами. Он ничего не говорил и не делал. Она уставилась на него в ответ, так же молчаливо, как и он. Небольшой всплеск надежды придал ей сил. Наконец-то, хоть что-то происходит.
