При таких телесных поцелуях это чувство обоняния играет гораздо большую роль, чем при типичном, любовном поцелуе и не только для активного, но и пассивного участника акта, так как в нем половое желание усугубляется настоящим «обнюхиванием». Действенные впечатления, воспринимаемые кожными покровами осыпаемого поцелуями и в то же время обнюхиваемого тела по большей части внесознательные, очень, однако, значительны в смысле раздражения, и многие мужчины, а в особенности, женщины, своими центрами мозга воспринимают эти впечатления даже совершенно сознательно. (Бесспорно важным фактором в этом явлении следует считать своего рода воздушный массаж этих покровов, производимый прерывистым неравномерным потоком воздуха, холодного при вдыхании и горячего при выдыхании.)
Что обонятельные ощущения целующего от запахов, исходящих от тела целуемого, всецело зависят от силы и нюансов осыпаемого поцелуями места тела — в пояснении не нуждается.
Еще менее нуждается в пояснении тот факт, что вкусовые ощущения, очень небольшое место занимающие в подобного рода акте, при известных условиях, у известных индивидуумов и в известных местах, могут иметь влияние на общие впечатления, получаемые лицом, принимающим в этом сладострастном действии активное участие.
Я уже отмечал при описании поцелуя в уста, равно как и телесных поцелуев, роль зубов и упоминал, что легкие безболезненные укусы должны входить в условия нормальной техники поцелуя. Это не должно вовсе означать, что при каждом поцелуе любви неизбежно подобного рода покусывание. Но в высшей стадии «любовной игры», когда напряженность поцелуев доходит до границ возможного, на сцену выступает участие зубов, вовсе не являясь чем-либо ненормальным.
Впрочем, трудно установить в этой области, как и в прочих областях психо-физиологической жизни, тот предел, где нормальное явление переходит в болезненное, противоестественное. Не кажется ли каждый влюбленный нам немного помешанным или, по крайней мере, не совсем нормальным человеком, жизненная цель которого сужена, нравственный кругозор которого необычно ограничен?
Тем не менее, границу нам установить необходимо.
Правильнее всего, по моему мнению, если предел этот отнести к границам той области, за которой уже начинается грубость.[28]
Помимо моментов оживленной «любовной игры», любовный укус может иметь место и при самом половом акте, в минуты оргазма. Предпочтительные для этого места в теле мужчины — плечи, главным образом левое плечо или область под ключицею, у женщины — шея (замечательнее всего тоже левая ее сторона) и оба бока тела, ниже подмышек. Здесь все зависит от роста и позиции совершающих акт. Немаловажную роль при этом имеют скрытые от нас и в атавистических склонностях покоящиеся причины.
Склонность к укусам в чувственной игре развита больше у женщин. Особенно страстные из них нередко оставляют на плечах мужчин кровоподтеки или синяки в виде небольших поперечных овальных пятен. Почти исключительно награждают они этим мужчин
Значит ли это, что мужчина в это время более осторожен и сострадателен, чем женщина и что он может владеть собою даже в минуты высочайшего полового экстаза?
Не совсем так. Ведь никакого сомнения нет, что для женщины было бы в высшей степени грустно не чувствовать себя действительно страстно любимой, не ощущать всем своим существом его безумного увлечения ею. И темно-синие пятна на ее руках и шее, эти интимные отметки, долго спустя напоминающие ей о чудных мгновениях дивного экстаза, лучше всяких его слов говорят ей о его любви.
«Здесь мы видим глубоко в природе самки заложенную самой природой жажду быть подчиненной самцу — насилием».
«Мужская склонность к наслаждению в сознании своего физического превосходства и женская — в чувстве блаженства от необходимости ему подчиняться связаны с древней традицией, чтобы самец притеснял самку».
«Торжество мужчины при порабощении ему женщины и причинение ей некоторой боли должно рассматриваться, как пережиток первобытной любви и как явление почти нормальное, всегда сопутствующее мужскому половому влечению. Но в настоящее время проявление этого торжества у нормального, здорового человека находится под целым рядом угроз и ограничений. Если такой человек причинит или вознамерится сделать женщине какую-нибудь физическую боль, это еще не дает права утверждать, что он вынужден к этому своею грубостью или зверством. Более или менее ясно он отдает себе отчет, что боль, которой он был причиною или которую в мыслях намеревался вызвать, в сексуальном смысле лишь часть его любви и любимым женским существом не сочтется за боль, причиненную со злым умыслом».
