«Если же человек будет несомненно уверен, что может причинить женщине действительно серьезную боль, он тотчас же внутренне раскается; если же он угрызений совести не почувствует, его следует считать или совершенно ненормальным или таким, у которого страсть уже стоит на грани душевной болезни».[29]
Мужская атавистическая мощь и ее властный характер, сказывающиеся в полном и безраздельном обладании женщиною, при половом акте чувствуются и самим мужчиною и женщиною, как подсознательное первобытное, в самом существе человека кроющееся стремление, необходимое, однако, к воспроизведению рода.
И как подтверждение этой атавистической склонности им обоим нередко кажется даже желанной некоторая дикость, грубость и неснисходительность в объятиях друг друга.
Отсюда — усиленные щипки, укусы и даже синяки на всех доступных во время акта частях тела.
Это выражение
Впрочем, происхождение любовных укусов совершенно иное, чем половая грубость, о которой мы только что говорили.
Не думаю, что ошибусь, если объясню склонность женщины к покусыванию просто ее желанием довести в момент экстаза силу поцелуя до возможных границ, а это, в свою очередь, ведет к несоразмерно усиленному присасыванию губами и к конвульсивному сжатию челюстей и при взаимодействии этих двух импульсов к чувству ее удовлетворения и к ощущению острого наслаждения мужчиною.[30]
В подобном ощущении восторг доставляет сама боль.
Во всем теле этот восторг вызывается сильным раздражением чувственных нервных центров, психически же он рождается от смутного сознания, что и любимая женщина показывает этим всю силу своего пылкого чувства.
Что же касается боли, то «такой укус не болит», настоящей болью в прямом смысле этого слова ее назвать нельзя. Зубы редко пронзают кожу насквозь, и кровоизлияний не бывает, а кровавые пятна, нередко наблюдаемые на местах свежего укуса, обычно не что иное, как слюна укусившего, слегка окрашенная кровью из десен. Так что раны от такого укуса никогда не получается, но в течение нескольких дней — самое большее двух недель — на теле остается след в виде сначала багрово-синего, а затем зеленовато-желтого родимого пятна; подлинного рубца не остается никогда.
Очень редки случаи, когда любовный укус оставляет после себя ясно выраженный рубец, как в поэме
Такие поранения нельзя рассматривать, как нормальное явление, хотя происходить такой след может и не только от болезненно настроенного человека.
Я должен обратить внимание на еще одно объяснение этого явления. Укусы могут быть следствием не только половой любви, но и таковой же
На страже любви всегда стоит ненависть.
И, я думаю, глубоко прав тот, кто в этом видит серьезную тайную трагедию всей человеческой жизни.
Воздержимся, однако, от всего трагического. Ведь важнейшая задача идеального брака и состоит в том, чтобы, по возможности, всей силой любви, что есть в человеке, постоянно бороться с половым отвращением. Запомним лишь твердо восхитительную мысль, выраженную
«… в страданиях — восторг… О! Благодарю тебя, природа, за такие страдания»; или слова одного русского романса:
«Да, я страдала, зато и любила… Рада я вновь и страдать и… любить!»
Кроме различных разновидностей поцелуя, в «любовной игре» важное место занимает ощупывание во всех его проявлениях — от осторожного щекотания и самого нежного поглаживания концами пальцев до ощупывания всею ладонью и щипания.[31] В общем, наиболее легкие и нежные прикосновения производят наибольший эффект раздражения.
Сильнее всего последнее тогда, когда как ощупывающая, так и ощупываемая сторона обоюдно обмениваются им, и оно у того и другого совпадает.
Само собою разумеется, что при такого рода раздражении чувственности главным условием является психическая подготовка, эротическое настроение, благоприятствующее такого рода игре, как у пассивного, так и у активного ее партнера.
