Роман не находил себе места, ожидая новостей об испытании магнитной бомбы. Он лежал в кровати и молча, смотрел в потолок. Раздумья о будущем так странно пленили его, что он потерял счет времени. Он думал о перспективах этого города, о том, каким он станет после смены власти, после уничтожения границ и ограничений. Утопия! Стеклову казалось, что мир вокруг превратится в идеальный питомец, в котором можно будет жить в свое удовольствие и быть уверенным, что люди, находящиеся рядом, не наблюдают за тобой, а просто общаются, не извлекая из этого выгоды. Судя по всему, мир, которым был окружен Роман до этого - квазитопия. Это даже не дистопия, где все настолько плохо, что глаза от слез или гнева щиплет. Это квазитопия, где все прикрасы жизни, оказываются фальшью, выдуманной каким-то злым гением, ищущим неведомые цели. Они настолько глубоко законспирированы, что розовые очки, надетые насильно на глаза, кажутся природной роговицей.
"Зачем воевать? - думал Стеклов. - Если есть такие технологии, способные вынудить человека поверить в несуществующую реальность".
Илья рассказал ему о стюардессах, для каждого пассажира кажущихся в неповторимом облике. Стеклов и сам не раз замечал, что сотрудницы авиалиний концентрируют в себе всю мощь и красоту Земли. Глупыми и нелепыми показались поступки познакомиться хоть с одной - они все отвечали отказом. "Но, - продолжал мыслить Роман, - недалек тот час, когда люди будут выходить замуж и жениться на голограммах. И включая и выключая их в нужный момент, смогут ублажать внутренние потребности. Мир станет чем-то похожим на игру, где каждый сможет выбрать параметры ребенка, выращенного в специализированных комбайнах, позабыв о нужде противоположного пола и боли во время родов. Все будет таким нереально "прекрасным", что я, наверно, со слезами в глазах буду вспомнить этот странный и удивительный мир, наполненный роботами-смотрителями".
Роман огляделся и увидел тоненькую книжку, лежавшую на столе рядом с кроватью. Ее плачевный вид внушал уважение и огромный интерес. Стеклов протянул руку, поленившись встать. Бархатистая поверхность мягкой обложки ласкала пальцы.
- "Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого", - вслух прочел он.
Название ни о чем не говорило, но само звучание и такт тот час же пленили ум.
Меньше чем за час Роман буквально впитал каждую строчку этой книги. Она шокировала и мучила раздумьями. Великий Ницше "просунул" кустистые усы под черепную коробку и кричал: "Человек -- это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком. Канат над бездной".
Кто положил эту книгу к нему на стол, Роман не знал, как и не знал, для чего он это сделал.
- Сверхлюди правят нашим городом? - Он замолчал. - Бред! Не думаю, что именно это он хотел показать.
Роман просмотрел книгу еще раз и увидел очень забавную деталь в очередной раз "покрывшую его мозг грубым слоем льда".
- Две тысячи десять - год выпуска. Хм. А сейчас какой год?
Он задумался и не смог найти ответ. Желтые страницы философской книги излучали мудрость "прожитых" лет ее обладателей.
- Что это может значить? Нужно спросить у кого-нибудь.
Стеклов в первую очередь подумал о брате, но тот все еще спал или просто притворялся, закрыв глаза, думая об утопии, а возможно и квазитопии. Роман вышел в светлый коридор. Он огляделся по сторонам, но не было слышно ни звука. За то недолгое время, проведенное в этом месте, ему не повстречалось ни одного нового лица. Все словно вымерло, либо залегло в глубокую спячку, готовясь к ответственному бою.
Следующие несколько коридоров были по-прежнему пусты. По бокам находились пустые комнаты с открытыми заслонками, свет в них потушен. В конце коридора виднелась комната с зажженными лампами. Роман осторожно подошел к ней и решил заглянуть, чтобы познакомиться хоть с кем-нибудь и пообщаться. К его удивлению он увидел того, кого никак не ожидал встретить в этом месте. На кровати лежал тот самый полисмен, что так яростно пытался убить его в самом начале этого долгого и тернистого пути. Ко рту была подведена кислородная маска и несколько трубок к венам, питавших организм необходимыми для жизни запасами энергии. Он казался беспомощным, как ребенок. Веки нервно дергались из стороны в сторону, а лицо ритмично искажалось гримасой боли.
- Так вот о ком говорил Роман и Костя. Этого блюстителя порядка они спасли. Именно он почти полностью собран из деталей.
Стеклов хотел позлорадствовать, но человеческое сострадание мешало выдавить даже улыбку. Он сморщил лоб и понимающе искривил нижнюю губу. Роман простоял так несколько минут, наблюдая как грудь, сигнализируя о жизненной деятельности, двигается то вверх, то вниз.
- Вам помочь?
Женский голос, донесшийся из-за плеча, отвлек от раздумий. Стеклов развернулся и увидел девушку. Она стояла в нескольких метрах от него. Большие светло-карие глаза, пухлые губы и мягкие черты лица тот час же смягчили его взгляд.
- Простите, что? - растерялся он, подозревая, что он нарушил внутренние запреты бункера.
