Чрезмерная благоприятность стартовых условий не способствует развитию интеллекта, накоплению опыта, повышению адаптируемости. Желательно чередование благоприятных и неблагоприятных периодов. Умеренные трудности готовят к преодолению больших трудностей, а также развивают качества, обеспечивающие наибольший успех при наступлении удобных обстоятельств. Оноре Бальзак: «Бедность — лучший учитель.»
Если условия жизни длительное время сохраняются неизменными, человек теряет навыки адаптации. Если изменения следуют слишком быстро, наступает дезадаптация. В наилучших условиях пребывает тот, кто постоянно загружен проблемами, но лишь настолько, что не лишается возможности заниматься их основательным обдумыванием, а также регулярно отдыхать.
Варианты жизненного пути для индивидуума, который «слишком много хочет»:
1) двигаться вверх, в основном соблюдая законы общества;
2) двигаться вверх, внешне соблюдая законы общества, но втайне нарушая их;
3) обустраивать свою не слишком высоко расположенную «социальную ячейку» путем рационального и/или чрезмерного труда, налаживания полезных связей, ограбления природы и, возможно, эпизодического мелкого воровства;
4) объявить открытую войну обществу и отнимать у него все, что хочется и что можно отнять.
Наименее удачливы те, кто колеблется: переступить мораль или нет. Одни действуют, переступая морали, и добиваются успеха. Другие действуют, не переступая мораль, и нередко добиваются еще большего успеха. Третьи тратят силы на то, чтобы решить — переступать или не переступать, — и не добиваются никакого успеха.
Фридрих Ницше («К генеалогии морали»):
«Оскорбление, насилие, ограбление, истребление не может, разумеется, само по себе представлять правонарушение, ввиду того, что сама жизнь В СУЩНОСТИ, в основных своих отправлениях действует путем повреждений, насилия, грабежа, истребления и не может быть вовсе мыслима помимо этого характера. Приходится признаться еще в большем: что с высшей биологической точки зрения правовые отношения могут считаться только явлением исключительным, представляют частичное ограничение настоящей воли жизни, направленной к власти, подчиняясь общей цели как частное средство, как средство именно к созданию более крупных единиц господства.»
«Более крупными единицами господства» Ницше называет, по-видимому, партии, предприятия, государства и пр.
Во многой мудрости много печали, а кто умножает познания, умножает и скорбь.
Умный человек видит вокруг больше недостатков, опасностей, вреда, поэтому имеет меньше поводов для радости и тратит больше сил на разные предосторожности. У него больше оснований для конфликтов с окружающими, а окружающие не любят его, потому что он не находит у них достоинств, не разделяет их мнений и увлечений, избегает их компании.
Артур Шопенгауэр («Афоризмы…», гл. 5):
«В то время как сословие и богатство всегда могут рассчитывать на уважение общества, — духовные достоинства не могут и надеяться на это; в лучшем случае их игнорируют, иначе же на них смотрят как на своего рода нахальство …» Но здесь требуется уточнение. Во всяком обществе, конечно, есть признанная и ласкаемая «духовная элита», иное дело, что качество этой «элиты» оставляет желать много лучшего. Если фальшивые богачи и фальшивые сановники встречаются редко, то фальшивые гении, знатоки и герои — сплошь и рядом. Обладатели же подлинных духовных достоинств, как правило, прозябают или даже оказываются в числе гонимых.
Эразм Роттердамский («Похвала глупости», глава LXI):
