"Трудно представить себе фигуру гиганта, каким является Сталин. За последние годы, с того времени, когда мы работаем без Ленина, мы не знаем ни одного поворота в нашей работе, ни одного сколько-нибудь крупного начинания, лозунга, направления в нашей политике, автором которого был бы не товарищ Сталин. Вся основная работа — это должна знать партия — проходит по указанию, по инициативе и под руководством товарища Сталина. Самые большие вопросы международной политики решаются по его указанию, и не только эти большие вопросы, но и, казалось бы, третьестепенные и даже десятистепенные вопросы интересуют его…"
Таким аппарат ЦК становится со времени прихода сюда Сталина (1922 г.). До него он играл подчиненно-техническую роль по отношению к Оргбюро и Политбюро.
До 1919 года аппарат ЦК возглавлялся Свердловым и состоял из каких-нибудь двух десятков людей с канцелярией, которая вся помещалась, как тогда говорили, в кармане Свердлова в виде его "записных книжек". После смерти Свердлова Ленин внес предложение (на VIII съезде, 1919 г.) избрать коллегию "секретарей ЦК" для ведения организационно-технической работы партии (информация, распределение кадров). В этом "секретариате" побывали до Сталина видные большевики из ленинской и даже троцкистской гвардии (Стасова, Серебряков, Преображенский, Крестинский, Молотов), но "секретариат" все еще оставался подчиненно-техническим аппаратом, пока не появился Сталин. С конца двадцатых годов картина резко меняется. Сначала "Секретариат ЦК", а потом "Секретариат т. Сталина" становится той мощной силой, которая вовне известна как "ЦК партии". Вот теперь происходит то, что Киров называет "заслугами Сталина". Сталин и его аппарат интересуются не только "большой политикой", но и "десятистепенными вопросами". Юридические функции советского государственного аппарата перемещаются к аппарату партийному. Соответственно разбухает и сам аппарат.
К тому времени, которое я описываю, аппарат ЦК уже окончательно сложился. Правда, структура его руководящих отделов, как и состав работников ЦК, постоянно меняется, но принципы, на которых построена вся его работа, остаются постоянными и поныне.
Первый и главный принцип гласит: поскольку коммунистическая партия единственная правящая и руководящая партия в СССР, то ее бдительное око и направляющая рука должны быть всюду и везде. Весь государственный организм — политика, экономика, культура — все социальное общежитие людей должно быть пропитано лишь одной идеей — большевистской партийностью, лишь одной силой большевистским руководством.
В этом смысле в жизни советского государства нет важных и маловажных участков, а есть только своеобразные "двигатели внутреннего сгорания" и приводные к ним ремни. Поэтому, как говорил Каганович, Политбюро решает вопросы не только большой внешней политики, но живо интересуется и производством "граммофонов" и "мыла". Ничто не может находиться вне поля партийного зрения — ни человек, ни вещи, ни время, ни пространство. Этот принцип и лежит в основе тоталитаризма и тоталитарности советского управления. Исходя из него, Сталин создал и аппарат партии. Чтобы наилучшим образом претворять в жизнь этот идеально-методологический принцип, надо иметь и необыкновенно даровитых и способных людей.
Поэтому второй принцип организации аппарата касается подготовки и подбора людей аппарата. Этот принцип гласит: в аппарат партии надо подбирать людей, исходя из двух соображений: фанатичной преданности режиму и высокого организаторского таланта. Самодовлеющим из этих двух качеств является первое, но при одинаковых условиях предпочитается обладатель и второго качества. То, что при Ленине и в первые годы при Сталине считалось решающими признаками, определяющими карьеру работника аппарата партии: социальное происхождение (из трудовой, "пролетарской" семьи), "партийный стаж" (давность пребывания в партии), "национальное меньшинство" (из бывших угнетенных наций России), перестает играть какую-либо важную роль, а впоследствии даже играет иногда и отрицательную роль при выдвижении коммунистов в аппарат (опыт показал, что такие коммунисты ведут себя независимо и не всегда преклоняются перед "авторитетом" верхов или заражены "буржуазным национализмом").
