"Тов. редактор!
В своей статье "За выполнение директив партии по национальному вопросу" (см. "Правда", "Дискуссионный листок" № 17) я допустил грубейшую правооппортунистическую ошибку, утверждая, что подготовка к колхозному движению в национальных районах и окраинах должна начаться с землеустройства. От этого своего тезиса я отказываюсь. Совершенно правильно ставит вопрос относительно национальных окраин и районов т. Яковлев, где сказано, что
В правильности генеральной линии партии как в области индустриализации, коллективизации сельского хозяйства и решительной борьбы на два фронта — в первую очередь против главной опасности — правого уклона, так и в области национальной политики, у меня никаких колебаний и сомнений нет.
С коммунистическим приветом — А. Авторханов".
В самом начале сталинской диктатуры по СССР гуляли "шесть заповедей безопасности" советских граждан:
1. Не думай.
2. Если подумал, не говори.
3. Если сказал, не записывай.
4. Если написал, не печатай.
5. Если напечатал, не подписывай.
6. Если подписал, откажись.
Письмом в редакцию "Правды" я отрекся от своей "грубейшей правооппортунистической ошибки" и тем самым попытался выполнить требование "шестой заповеди" и поправить свое пошатнувшееся положение в Институте.
Но письмо помогло только отчасти.
Случилось то, чего я больше всего боялся. Через недели две или три я был вызван к заведующему пресс-бюро ЦК Сергею Ингулову. Меня принял один из его помощников, который сухо сообщил суть дела:
— Решением ЦК вы отозаны из ИКП в распоряжение национального сектора пресс-бюро, а что вы должны делать там, вам расскажет товарищ Рахимбаев (Рахимбаев был заведующим этим сектором).
— Есть у меня шансы вернуться обратно на учебу или пока это все? — спрашиваю я.
— У вас есть все шансы подчиняться партийной дисциплине и это пока что все, — ответил помощник Ингулова.
Сказано это было тоном, подчеркивающим нежелание продолжать разговор на данную тему. И я был достаточно благоразумен, чтобы прекратить его.
"Судьба играет человеком", — говорили раньше.
"ЦК играет коммунистом", — утверждали теперь.
Кто не подчинялся этой игре, оказывался в тайге.
Я предпочел игру.
ЦК в жизни большевистской партии на разных этапах ее истории играл разную роль. До прихода большевиков к власти Ленин больше значения придавал центральному органу печати (ЦО), чем ЦК.
Так, например, после раскола партии на втором ее съезде (1903 г.) на "большевиков" и "меньшевиков" Ленин в ЦК не вошел, а посадил туда своих помощников (Кржижановский и др.). Сам же Ленин предпочел войти в состав редакции центрального органа партии — газеты "Искра" (Ленин, Плеханов, Мартов). Когда же Мартов, лидер меньшевиков, отказался войти в такую редакцию и требовал сохранения старой редакционной "шестерки", отвергнутой "большевиками", — Плеханов, Ленин, Мартов, Засулич, Потресов, Аксельрод, — а Плеханов в этом споре стал на сторону Мартова, Ленин вышел из редакции и предложил кооптировать себя в состав ЦК, что и было сделано.
