Хотя соответствующее решение было принято XII съездом и закреплено в уставе партии, но ЦКК с самого начала сделалась лишь одним из "рычагов" самого Сталина в борьбе с оппозициями, так как во главе ее Сталин ставил лишь своих личных друзей и "соратников" (во главе ЦКК стояли — один за другим — Куйбышев, Орджоникидзе, Андреев). И все-таки ЦКК, как юридически независимый высший суд партии, оставалась потенциально опасным конкурентом и создавала некое "двоевластие" в партии. Поэтому при "перестройке рычагов пролетарской диктатуры" этот рычаг вообще оказался лишним. Его Сталин и ликвидировал. Вновь созданная Комиссия партийного контроля, которая тогда все еще формально избиралась съездом, была превращена теперь просто в исполнительный орган ЦК. Была ликвидирована и Рабоче-крестьянская инспекция (Рабкрин), вместо которой создана Комиссия советского контроля при Совнаркоме. Таким образом, законодатель партии стал одновременно и ее судьей в лице одного человека. Это, пожалуй, было не "злоупотребление", а завершение логического процесса.
В том же духе подвергли пересмотру устав партии. Последний устав 1926 года явно "устарел". В нем все еще были крупные следы "внутрипартийной демократии" и старой теории "коллективного руководства", которая была провозглашена самим же Сталиным после смерти Ленина. Надо было и его привести в соответствие с условиями "реконструктивного периода", как выражались теперь.
В старом уставе говорилось в пункте 83[133]:
"Внутри партии обсуждение всех спорных вопросов партийной жизни вполне свободно до тех пор, пока решение не принято".
Этот пункт был исключен из нового устава. По существу ликвидирован был и пункт 14, в котором говорилось[134]:
"Все партийные организации автономны в решении местных вопросов".
В новый устав вносилось дополнение к этому в следующей редакции[135]:
"…поскольку эти решения не противоречат решениям партии".
Старый устав требовал ежегодного созыва всесоюзного съезда партии, на котором обсуждаются все вопросы внешней и внутренней политики, принимаются по ним решения и происходят выборы ЦК и ЦКК, а новый устав предусматривает созыв съезда один раз в три года.
В новый устав вносятся и другие пункты, которые бьют в одну точку: в унификацию и единовластие. Съезд отказывается от своей важной, а для Сталина и решающей, компетенции — принимать самому решения о чистке партии. Отныне Секретариат и Политбюро будут чистить партию.
В соответствующем решении съезда говорится[136]:
"9. Периодическими решениями ЦК ВКП(б) проводятся чистки для систематического очищения партии от:
классово-чуждых и враждебных элементов;
двурушников, обманывающих партию и скрывающих от нее свои действительные взгляды…;
открытых и скрытых нарушителей железной дисциплины…;
перерожденцев, срастающихся с буржуазными элементами;
карьеристов, шкурников…; морально — разложившихся…;
пассивных, не выполняющих обязанностей членов партии…"
Под одну из таких категорий можно подвести любого коммуниста — от высшего бюрократа и до рядового члена партии — если бы была необходимость в его ликвидации.
В устав был введен впервые и другой важный для ЦК пункт. В нем говорится[137]:
"60. Члены партии, отказывающиеся правдиво отвечать на вопросы Комиссии партийного контроля, подлежат немедленному исключению из партии".
Выборность секретарей партийных организаций, которая, начиная с середины двадцатых годов, была простой формальностью, превращается теперь и юридически в назначенство сверху, но ЦК партии до сих пор назначал лишь секретарей обкомов, крайкомов и ЦК национальных компартий. Секретари райкомов назначались соответствующими обкомами. В соответствии с постановлением ноябрьского пленума ЦК ВКП(б) 1934 года, назначать и смещать и этих секретарей имеет право только ЦК, то есть его организационно-инструкторский отдел. В названном постановлении сказано[138]:
"Обязать обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий представить… на утверждение ЦК ВКП(б) всех секретарей районных комитетов партии…"
