Технология власти полностью

Вторым важным оружием на пути восхождения Сталина к власти было объявление его классиком марксизма-ленинизма, продолжателем учения Маркса, Энгельса, Ленина и в теории и на практике. Для успеха в такой догматической партии, как коммунистическая, это было жизненно важным условием. Сам Сталин меньше всех верил в какие-либо догмы, в том числе и марксистские, но чтобы он мог по своему разумению и для своих практических целей "развивать" дальше марксизм-ленинизм, было важно, чтобы его признали единственным судьей в деле практической интерпретации марксизма-ленинизма. Так и было на протяжении почти четверти века. Поэтому вполне естественно, что развенчание Сталина как практика должно было означать развенчание его и как безгрешного "классика" марксизма. Теоретическое развенчание Сталина служило и для другой цели если бы мертвый Сталин оставался и дальше таким непогрешимым авторитетом, каким он был при жизни, или какими являются Маркс и Ленин, то нельзя было бы экспериментировать, модернизировать сталинскую систему в плане "теоретических новшеств" или практических реформ. Первый пробный шар по критике сталинских догм был пущен в зал XX съезда Микояном ("Экономические проблемы"). Психологическое впечатление этого выступления было потрясающее. Сталин грешен! Пробный шар должен был разведать реакцию верховного съезда сталинцев. Но какой парадокс! Люди, которые четверть века неистово кричали: "Сталин — отец, учитель, корифей, гений!", провожали Микояна "бурными, несмолкающими аплодисментами", как отмечала газета "Правда". Это и было рассчитанной увертюрой к жуткой трагедии страны, нарисованной в знаменитом докладе Хрущева. Из теоретических догм Сталина Хрущев раскритиковал только его концепцию о "врагах народа" и теорию классовой борьбы в период социализма. В дальнейшем партийная печать начала в общих статьях и в отдельных заметках критиковать уже книги Сталина. Журнал "Вопросы философии" посвятил работам Сталина и специальную передовую статью. Критиковались работы, которые ранее считались "вершиной" марксизма-ленинизма: "О диалектическом и историческом материализме", "Экономические проблемы социализма в СССР, "Марксизм и языкознание"[326].

Значение этой критики заключалось не в фактическом анализе ошибок Сталина (сама критика была показная, декларативная), а в принципе: впервые открыто начали развенчивать Сталина и как классика марксизма. Критиковались:

— Тезис Сталина: "о полном соответствии в социалистическом обществе производственных отношений характеру производительных сил" ("О диалектическом и историческом материализме")[327].

— "Экономические проблемы", которые толкали философов и экономистов в другую крайность — "видеть назревшие противоречия там, где их нет, начали говорить о необходимости слияния двух форм собственности"[328].

— Формула Сталина о роли надстройки в "марксизме и языкознании", "толкающая на упрощенство", "вытесняющая более точную, гибкую и диалектическую формулу Маркса о перевороте и "области надстройки"[329].

— "Формула Сталина об обострении классовой борьбы по мере продвижения социализма вперед. Между тем Ленин вовсе не давал такой формулы"[330].

Развенчание Сталина как "классика" марксизма — явление прогрессивное для самих общественных наук в СССР. Со времени "Письма Сталина в редакцию журнала "Пролетарская революция" (1931 г.) в СССР фактически перестают существовать общественные науки даже в чисто марксистском аспекте. Каждое новое письмо Сталина объявлялось историческим, речь — эпохальной, а произведение — вершиной наук, пока дело не дошло до того, что философы, экономисты, историки существовали в СССР только по названию, и вся их "научная" продукция сводилась к созданию новой науки — к "цитатологии" из Сталина. В своей первой статье против Сталина газета "Правда" лишь констатировала фактическое положение, когда писала следующее: