Что же касается орденов, то тут Сталин был еще более щедр. Гражданскую войну Ворошилов закончил лишь с двумя орденами Красного Знамени (тогда как Блюхер, Фецько, Фабрициус имели по пять орденов). Ко времени второй мировой войны Сталин довел количество орденов Ворошилова до четырех, а когда в чистку Ежова названные кавалеры пяти орденов при помощи того же Ворошилова были уничтожены (Фабрициус якобы погиб раньше в воздушной катастрофе), Ворошилов сделался и "первым кавалером" и "первым маршалом" СССР.
Ворошилов был нужен Сталину не как политик, а как орудие собственной политики. Он был единственным членом Политбюро того времени, который о себе мог сказать:
Но репутация Ворошилова как первого "красного офицера" (была даже такая песня), как старого большевика и "луганского слесаря", нужна была Сталину вовсе не для взаимных комплиментов, а для достижения поставленной цели овладения единоличной властью.
Вот здесь Ворошилов оказал Сталину услугу, которая может быть сравнена только с услугами Молотова и Кагановича.
Создавая славу Ворошилову как герою гражданской войны и "пролетарскому полководцу", Сталин знал, что он делал. Он создавал славу для свидетеля, который должен был публично признаться в своем ничтожестве, чтобы засвидетельствовать величие своего покровителя. Слишком серая биография Сталина до революции, во время революции и гражданской войны никак не вязалась с создаваемой ему ныне репутацией
По части истории партии на этом поприще успешно работали штатские Молотов и особенно Каганович. По части военной истории нужен был "знаток" дела. Таким признанным "знатоком" считался теперь Ворошилов. Задача Ворошилова заключалась в том, чтобы, пользуясь личными архивами Сталина, доказать вещь, которая до 1929 года казалась абсолютно недоказуемой — поставить Сталина на место Троцкого по руководству гражданской войной.
Если умелая фальсификация истории, особенно той истории, ведущие участники которой все еще живы, — искусство трудное, то фальсификация истории гражданской войны в России Ворошиловым превзошла границы всего возможного.
В "исследовательском" очерке "Сталин и Красная армия" (21 декабря 1929 г.) Ворошилов писал[381]:
"За последние годы утекли не реки, а океаны воды… За последние пять-шесть лет т. Сталин стоял в фокусе развертывающейся… борьбы за партию, за социализм. Только этим обстоятельством можно объяснить, что значение т. Сталина как одного из самых выдающихся организаторов побед гражданской войны было до некоторой степени заслонено этими событиями и не получило еще должной оценки. Сегодня в пятидесятилетие нашего друга я хочу хоть отчасти заполнить этот пробел".
В чем же заключалось это "значение Сталина"?
Ворошилов сообщил сенсационную новость[382]:
"В период 1918–1920 гг. т. Сталин был, пожалуй, единственным человеком, которого ЦК бросал с одного боевого фронта на другой, выбирая наиболее опасные, наиболее угрожаемые для революции места.
Там, где было относительно спокойно, где мы имели успехи, там не было видно Сталина.
Но там, где… трещали красные армии, где контрреволюционные силы грозили самому существованию советской власти, — там появлялся т. Сталин".
