Что касается чистки 1936–1939 годов, то тут роль Ворошилова была особенно отталкивающа. Все ведущие кадры Красной Армии, долголетние личные друзья Ворошилова, его бывшие начальники по гражданской войне, его подчиненные после нее, были выданы Ворошиловым на растерзание Ежову. Хотя инициатива расправы не исходила от Ворошилова, но Ворошилов ни разу не поднял голоса протеста против этой повальной расправы над заслуженными полководцами и командирами армии. Даже тогда, когда члены и кандидаты Политбюро (Рудзутак, Орджоникидзе, Косиор, Чубарь, Постышев) категорически предложили Сталину прекратить необоснованное и бессмысленное уничтожение кадров армии и хозяйства, Ворошилов вместе с Молотовым, Кагановичем, Микояном голосовали не только за продолжение чистки, но и за ликвидацию названных членов Политбюро как "бухаринских примиренцев". По проверенным данным, "вклад" Ворошилова в дело чистки Сталина по линии уничтожения высших кадров армии выразился в следующем.
Были ликвидированы:
Из 5 маршалов — 3.
Из 15 командармов — 13.
Из 85 комкоров — 57.
Из 195 комдивов — 110.
Из 406 комбригов — 220.
Это был высший командный состав. Хрущев уточнил общее число уничтоженных старших командиров, назвав цифру в пять тысяч человек. Гибель этих военачальников (так же, как и страдания их сосланных семей) лежит на совести Ворошилова (существовал приказ по армии: никто из старших и высших командиров не может быть арестован без согласия наркома обороны Ворошилова).
Иначе Ворошилов и не мог действовать. Он был связан со Сталиным круговой порукой по преступлениям и присягой в деле их совершения. Вот последнее свидетельство самого Ворошилова[385]:
"Лично, как кандидат сталинского блока коммунистов и беспартийных, заверяю вас всегда и во всем руководствоваться указаниями нашего великого вождя т. Сталина".
Этой присяги Ворошилов держался до конца дней Сталина. Если при всем этом, по свидетельству Хрущева, Сталин его не допускал последнее время на заседания Политбюро, как "английского шпиона", то это доказывала не "измену" Ворошилова, а решимость диктатора покончить с политическим утильсырьем. Это было Сталину тем легче, что как раз вторая мировая война рассеяла в прах легенду о "пролетарском полководце" и "первом маршале" СССР. Будучи назначен в начале войны главнокомандующим северо-западным фронтом, Ворошилов блестяще провалился, а в 1944 году Сталин вывел его из состава Государственного комитета обороны СССР. Только тогда ему и дали его настоящую работу: Ворошилов был назначен командующим штабом "партизанского движения". Когда после смерти Сталина Ворошилова назначили Председателем Президиума Верховного Совета СССР, — это уже было в порядке вещей.
Во время своего пребывания в Америке, на приеме в советском посольстве в Вашингтоне, Микоян заявил, что затаенной мечтой его молодости была профессия танцора… Эти мечты не сбылись, и Микоян сделался вместо танцора большевистским "политиком".
Тем не менее определенные элементы "балетного искусства", особенно кавказской "Наурской лезгинки", Микоян ухитрился внести и в политику.
Головокружительная легкость, ловкость, строго и точно рассчитанный ритм и виртуозные "па" при самых тяжелых поворотах — характерные для кавказцев, исполняющих свой изумительный национальный танец, Микоян очень умело использовал в деле лавирования между кремлевской "Сциллой и Харибдой" — в чем и заключается главный секрет, почему он уцелел не только при Сталине, но и при Хрущеве.
Судьба не предназначала его для первых ролей, но и на вторых ролях Микоян не нуждается в режиссере, а скорее наоборот — режиссер нуждается в нем.
Микоян родился в Грузии, в семье мелкого торговца-армянина (которого официальные биографы давно перевели в категорию "рабочих"). Готовясь стать священником армяно-грегорианской церкви, Микоян окончил армянскую духовную семинарию в Тифлисе. Еще в семинарии начал интересоваться политикой и записался в кружок кадетской молодежи. Под влиянием грузинских социалистов (Микоян хорошо говорит по-грузински) перешел в кружок социал-демократов (1915 г.) и долго колебался между большевиками, меньшевиками и дашнаками, пока большевики не победили в центре России.
В революционной биографии Микояна было одно темное место, из-за которого Сталин шантажировал его потом всю жизнь. Оно было связано с историей знаменитых "26 бакинских комиссаров" (Шаумян, Джапаридзе, Фиолетов, Азизбеков и др.), расстрелянных англичанами в сентябре 1918 года в Туркмении. Заключалось оно в следующем.
