Но Хрущев ошибался, когда думал, что можно управлять полицейским режимом, разнося полицию, еще больше ошибался он, когда недооценивал ее неисчерпаемый запас подлости и коварства даже по отношению к верховным авторитетам власти. Он потом и стал сам жертвой этой недооценки. С падением Хрущева началось новое восхождение к власти политической полиции, сопровождаемое самыми интенсивными попытками реабилитации "органов". Пускаются в ход новые легенды вроде того, что "органы" все-таки никогда не ошибались, а ошибались лишь отдельные люди (Ежов и Берия), зато у органов были бессмертные герои, как каторжник Дзержинский и международный шпион Зорге. Пошли невиданные даже в эпоху ежовщины восхваления доблестных дел чекистов в бесчисленных статьях, очерках, книгах, фильмах, с заданием создать положительный чистый тип чекистского героя в литературе, как будто в клоаке социальных подонков вообще можно найти чистый тип. Да это и не было истинной целью "социального заказа" — цель была другая: создать психологический климат для возвращения сети КГБ в состав руководящей иерархии партийных органов от ЦК до местных комитетов. Вспомним, что КГБ был настолько дискредитирован и дискриминирован, что его глава Семичастный до самого свержения Хрущева был лишь кандидатом в члены ЦК, а профессиональных чекистов вообще не ввели в состав ЦК. Официальный сигнал к реабилитации КГБ был дан назначением секретаря ЦК Андропова председателем КГБ с одновременным избранием его сначала кандидатом, а потом и членом Политбюро, а его трех заместителей — в состав ЦК. Как и надо было ожидать, то же самое повторилось и на местах — местные начальники КГБ, которых при Хрущеве держали на почтительном расстоянии от парторганов, теперь стали автоматически членами бюро обкомов, крайкомов и ЦК республик.
Речь не идет о карьере личностей, здесь происходит реабилитация институции, более того, происходит превращение КГБ из былого при Хрущеве вспомогательного органа верховной власти партаппарата в соучастника этой верховной власти, как один из углов в треугольнике диктатуры. Так как органы КГБ в силу их специфической природы и сейчас неподконтрольны партии в своих оперативных функциях и по этой части пользуются полной автономией, то создается положение, когда партаппарат контролирует полицейский аппарат лишь теоретически, тогда как полицейский аппарат контролирует практически каждого партаппаратчика от генсека до райсека. Чем выше стоит партаппаратчик, тем больше и гуще он обложен сетью КГБ, как легальной (охрана), так и нелегальной (наблюдение).
Конечно, как в методах КГБ, так и в его личном составе произошли серьезные изменения, вытекающие из изменившихся условий. В определенном смысле можно говорить и о новом типе чекиста. Ленинский чекист был полууголовником-полуреволюционером, который боролся с действительными врагами большевизма, нарек сам себя прозвищем "обнаженный меч пролетариата"; сталинский энкаведист был полным уголовником и открытым циником, который боролся с мнимыми "врагами народа", а вот современный кагебист — тотальный ханжа. Он заявил себя с самого начала как специалист по профилактике преступлений и был не прочь отмежеваться от сталинского энкаведиста
