Технология власти полностью

Если план Сорокина в отношении требований к ЦК был принят более или менее безболезненно, с той оговоркой, которую сделал Резников, то предложение Виктора о создании организационной подкомиссии вызвало явный раскол. Виктор, поддержанный "Генералом" и Сорокиным, полагал, что для координации усилий самостоятельно действующих оппозиционных групп в Москве и вне столицы надо учредить постоянную организационную подкомиссию, по аналогии с программной подкомиссией. Резников, поддержанный рядом участников, в том числе и "железнодорожником", в резкой форме отверг это предложение. Его аргументы сводились к тому, что создавая постоянную организационную комиссию, мы даем самый опасный козырь в руки сталинцев. Нас будут обвинять в создании фракции внутри партии и этого будет достаточно для нашего немедленного разгрома, даже без обсуждения и дискуссии по нашей политической платформе.

— Вы знаете, — убеждал Резников, — что судьба всех фракций в нашей партии, безотносительно к их правоте или неправоте, была одна — политическая изоляция. Мы не должны сознательно идти навстречу этой изоляции.

— Боишься волков — не ходи в лес, — заметил "Генерал".

— Но отсюда только одна мораль, — ответил Резников, — прежде чем двигаться в лес со стаями волков, нужно сначала вооружиться.

— Писаниной? — презрительно спросил "Генерал".

Резников с раздражением продолжал речь:

— Если вы считаете наши сформулированные политические требования, которые мы думаем довести до сведения всей партии, простой писаниной, тогда я отказываюсь понять, почему мы вообще собрались сюда! Эти требования могут быть поданы и без создания отдельной фракции внутри партии. Никто так не заинтересован в оформлении нас в отдельную фракцию, как сам Сталин. На расправу с фракциями у него есть законный мандат предыдущих съездов партии, который подписывали и мы с вами. Но политические требования определенной части партии и ее ЦК в рамках легальности и устава лишают сталинцев возможности поступать с нами как с антипартийной фракцией. Я полагаю, что так будет не только целесообразнее, но и гораздо спокойнее.

Сорокин, который с великим нетерпением ожидал окончания речи Резникова, попросил слова. В комнате воцарилась тревога. Тревожен был и председатель Виктор, который, предупреждая возможные резкости со стороны Сорокина, дипломатически попросил его говорить коротко и только по существу обсуждаемого вопроса.

Сорокин принял совет председателя. Речь его не была резкой. Он не соглашался с Резниковым насчет фракции. "Как бы мы себя ангельски ни вели в "рамках легальности", — говорил он, — Сталин и аппарат объявят, да и уже объявляют нас "антипартийной фракцией". Надо быть очень низкого мнения о Сталине, если Резников думает, что он имеет дело с "генеральным секретарем" партии, который влюблен в "устав" своей партии. Сталин — это аппарат над партией. С этим аппаратом можно бороться и побороть его лишь на том же пути: созданием антисталинского аппарата внутри партии. Обосновав этот свой тезис ссылками на то, как создавалась сама сталинская фракция в партии, Сорокин сказал несколько слов и лично Резникову.

— Как человеку, мне вполне понятны доводы Резникова о спокойствии, но как революционеру, они для меня неприемлемы. Резников, конечно, неправ. Прав был только один Прутков: "Спокойствие многих было бы надежнее, если бы дозволено было относить все неприятности на казенный счет".

Председатель невольно улыбнулся, но присутствующие сдержанно отнеслись к афоризму Пруткова-Сорокина. Резников вообще никак не реагировал. Наоборот, мне казалось, что он был очень доволен, что так легко отделался от Сорокина. Но Сорокин был уже наказан: совещание отвергло предложение Виктора о создании организационной комиссии. Виктор оставил за собою право вернуться к нему "в более подходящих условиях".

Поздно вечером мы вернулись в Москву.