Письмо Сталина в духовной и идеологической жизни СССР имело такое же значение, как его речь на конференции аграрников-марксистов в декабре 1929 года в жизни российского крестьянства. Хотя письмо Сталина было формально направлено против историков, но его основные принципы были применимы ко всей идеологической жизни страны. С тех пор и началась полная и всесторонняя сталинизация всех общественных наук в СССР. Все области духовной деятельности советских людей: наука, литература, живопись, театр, музыка, кино, цирк - подверглись пересмотру с точки зрения требований "письма Сталина". Эта "аракчеевщина" приняла впоследствии настолько уродливые (даже с точки зрения интересов режима) формы, что из парткабинетов (партийные библиотеки) были изъяты не только всякие подозрительные книги, но и "стенографические отчеты" съездов партии и даже старые статьи, речи, брошюры самого Сталина, Кагановича, Молотова и других членов Политбюро, по указанию авторов. Сообщая об этом местным органам партии, ЦК давал и разъяснение: эти работы вождей партии отражают вчерашний день. Они должны быть вновь отредактированы и комментированы самими авторами, чтобы устранить в них "видимые противоречия" с текущей политикой и практикой партии. Разгадка здесь была простая - в этих речах вождей и стенографических отчетах ЦК (в свое время опубликованных) молодые коммунисты легко могли видеть маневренную демагогию, завуалированные подкопы и рассчитанное двурушничество Сталина и сталинцев в идейной борьбе за власть.
В одних из этих документов Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Микоян, Шверник, Андреев с пеной у рта защищали Зиновьева и Каменева против Троцкого, в других с той же решительностью и с тем же усердием защищали Бухарина, Рыкова и Томского против Зиновьева и Каменева, в третьих категорически отвергали "культ вождей" и объявляли высшим принципом ленинизма в организацонном вопросе - "коллективное руководство" всего ЦК, а не отдельных вождей. Сам Сталин громогласно заявлял в дискуссии с Троцким и Зиновьевым, что это просто смешно думать, что после смерти Ленина у партии может быть только один вождь. "Такого вождя у нас нет и не может быть. Вождем у нас будет только "коллективное руководство".
Так, например, в речи на XIV съезде партии, выступая против Зиновьева и Каменева, Сталин повторно (а потому и подозрительно) заявил, что он против репрессий в отношении вождей партии, какими считались тогда все члены Политбюро, в том числе и Зиновьев, Каменев, Троцкий, Бухарин и т. д.94.
"Мы против политики отсечения (то есть репрессий.- А. А.). Это не значит, что вождям будет позволено безнаказанно ломаться и садиться партии на голову. Нет уж, извините. Поклонов в отношении вождей не будет... Если кто-либо из нас будет зарываться, нас будут призывать к порядку,- это необходимо, это нужно. Руководить партией вне коллегии нельзя. Глупо мечтать об этом после Ильича, глупо об этом говорить... коллегиальное руководство...- вот что нам нужно теперь".
Сталин запрещал другим вождям партии и "мечтать" о единоличном руководстве, во всеуслышание заявляя, что после смерти Ленина даже "глупо" об этом говорить, но сам, не мечтая и не разглагольствуя, упорно и последовательно шел к этой цели. Понятно, почему были изъяты эти старые работы Сталина и его сторонников. Только после второй мировой войны Сталин и нынешнее "коллективное руководство" решились на их переиздание в виде "сочинений Сталина".
Сталин был уже признанным диктатором. Теперь все
94 И. Сталин. Сочинения, т. 7, стр. 390-391.
видели, что "глупо" было бы и мечтать о "коллективном руководстве", пока есть непогрешимый "гений, учитель и отец".
Все-таки и в этом случае Сталин и сталинцы остались верными себе: "сочинения Сталина" появились в новом издании наполовину фальсифицированными, наполовину переделанными. Наиболее "устарелые" работы (статьи и речи с хвалой Троцкого, как "организатора Октября", статьи и речи в защиту Зиновьева, Каменева, Бухарина и им подобные) Сталин вообще не включил в свои сочинения95. Вернемся к работе пресс-бюро ЦК.
Через некоторое время пресс-бюро было превращено в самостоятельный отдел печати ЦК (тогда во главе его был поставлен бывший заместитель Ингулова - Б. Таль), но функции его остались те же. Только права и круг обя занностей были значительно расширены. По своему назначению отдел печати выполнял три самостоятельных функции, это был:
1) орган руководящих указаний для всей партийной
и советской печати,
2) орган контроля над печатью,
3) исследовательская лаборатория выработки новых
форм, методов и приемов текущей печатной пропаганды.
Вся эта работа проходила по секторам:
1) партийной печати,
2) советской печати,
3) ведомственной печати,
4) военной печати,
5) молодежной печати,
6) национальной печати,
7) профсоюзной печати,
8) печати "братских компартий",
9) иностранной печати,
10) издательский сектор.
На правах самостоятельного сектора в отдел печати входил ТАСС.
