ства Единогласно и при криках восхищения и энтузиазма, при страстных демонстрациях за д'Эрбуа, Кантона, Робеспьера, Конвент оберегает правительство убийц, хотя его партия центра ненавидит за убийства, а Гора презирает, так как ее ряды через него пострадали. Центр и Гора, меньшинство и большинство, кончают тем, что подготовляют свое собственное самоубийство. 22 Прериаля сдался весь Конвент; 8 Термидора, в течение первой четверти часа после речи Робеспьера, он сдался еще раз". Вот и описание собрания 1848 года Шпулером: "Споры, ревность и недовольство, которые сменяются слепым доверием и бесконечными надеждами, привели республиканскую партию к гибели. Ее незадачливость может быть сравнена с ее недоверчивостью против всех. Никакого чувства законности, никакого чувства порядка, только страх и иллюзия без границ. Ее беспечность соревнуется с ее нетерпением. Ее дикость так же велика, как ее послушность. Это - особенность незрелого темперамента и недостаток воспитания. Ничто ее не удивляет, все сбивает ее с толку. Дрожа, трусливо и одновременно безотказно героически будет она бросаться в огонь, но будет отскакивать перед тенью. Действия и отношения вещей ей неизвестны. Так же быстро падающая духом, как и накаляющаяся, она подвержена всем ужасам; и торжествуя до небес или пугаясь до смерти, она не имеет ни нужных границ, ни подходящей меры. Текучее воды она воспроизводит все краски и воспринимает любые формы". Много раз сделанные аналогии событий из Французской революции с событиями русской не бьют так в цель, как только что приведенные эпизоды. Посмотрите на списки трех составов русского революционного конвента - ЦК и ЦКК:
1) после победы Зиновьева - Бухарина - Сталина
над Троцким в 1924 году (ХШ съезд),
2) после победы Бухарина - Рыкова - Сталина над
Зиновьевым в 1925 году (XV съезд) и
3) после победы Сталина над Бухариным в 1930 году
(XVI съезд).
Каждый последующий состав большевистского конвента посылает на политический эшафот ведущих трибунов Октябрьской революции из предыдущего состава: Зиновьев - Сталин - Бухарин - Троцкого и троцкистов; Бухарин Сталин - Рыков - Зиновьева и зиновьевцев; Сталин и "старые большевики" Бухарина и бухаринцев; Сталин и сталинцы - "старых большевиков". Потом
Сталин всех их сводит в одном месте - на Лубянке, чтобы ликвидировать их там физически. Русские мараты и дантоны, сен-жюсты и робеспьеры, "жирондисты" и "горцы" с какой-то фатальной обреченностью повторяли акты французской драмы с тем, чтобы после взаимоистребительной бойни увековечить на русской земле кошмарный режим французского Сентября. Логическая линия русского Октября была той же. То, что Ленин вынашивал в эмбрионе, Сталин вырастил как чудовище.
XIX. СТАЛИНА ОБЪЯВЛЯЮТ "ВЕЛИКИМ"
За сообщениями обходе объединенного пленума ЦК и ЦКК у нас в ИКП следили с тем напряжением, с каким следят за сводками осажденной врагами крепости. В первое время наши "сводки" были весьма скупы и порою противоречивы, хотя на пленуме были, кроме лидеров правой оппозиции, и руководители московской группы - Резников, "Генерал" и Стэн.
По установленным правилам, каждый день нас информировал о ходе пленума Юдин. Информация Юдина была из вторых рук. Его ежедневно вызывали в Агитпроп ЦК, как и других руководителей центральных партийных учреждений, снабжая официальными "сводками" и "комментариями", чтобы он соответственно "обрабатывал" партийную массу.
Во время предыдущих пленумов подобные сводки мы получали из первых рук - от своего профессора члена ЦКК Стэна. Теперь Стэн был лишен этой "почетной нагрузки". Впрочем, из информации Юдина мы узнали, почему член ЦКК Стэн не имел права делиться своими впечатлениями о ходе пленума с коллегами и студентами ИКП, как раньше. Оказывается, что Стэн выступил на пленуме с подробной критикой Сталина и, как выражался Юдин, "философским обоснованием правого оппортунизма". В чем же все-таки заключалось это "философское обоснование", Юдин так же мало знал, как и мы. Тем более мы хотели услышать о сути дела из уст самого Стэна. На одной из очередных "информации" собрание так и поставило вопрос перед Юдиным. Но если Юдин не знал "философии Стэна", зато хорошо знал "философию Сталина".
- Кто берет под сомнение информации ЦК, тот может сам обращаться к его врагам, но не моя обязанность посредничать в этом,- заявил Юдин.
Юдин был фанатиком, а не дипломатом (сегодня он уже дипломат!), и это вечно портило ему дело в "низах", хотя и поднимало его вес в "верхах". Неосторожный ответ Юдина вызвал непредусмотренную "повесткой дня" дискуссию. Белов, староста общего (подготовительного) отделения, старый член партии командир Красной Армии (он и в ИКП носил военную форму со шпалами командира полка) совершенно искренне спросил у Юдина:
- Так, что же, по-вашему, товарищ Стэн - враг партии?
- Я сказал - враг ЦК.
- Но я понял, что он враг Сталина, а не ЦК.
- Это одно и то же!
- Так выходит, что ЦК - это Сталин?
- Совершенно правильно!
- Но тогда партия - это тоже Сталин?
- Совершенно правильно!
