XVII съезд партии (февраль 1934 г.) был съездам небывалого личного триумфа Кирова. Он воздавал на этом съезде высокую дань организаторскому таланту Сталина, назвал доклад Сталина "эпохальным документом", впервые, в нарушение всех традиций партии, предложил съезду не принимать специальной резолюции по отчетному докладу ЦК, а просто руководствоваться в работе партии "установками отчетного доклада ЦК, сделанного Сталиным". Все это было хорошо и укладывалось в рамки сталинской стратегии, но плохо было другое: звездой съезда все-таки был не Сталин, официальный "мудрый вождь и верный ученик Ленина", а Киров — "вдохновенный трибун" давно уже переродившейся революции. Бурной, непрекращающейся овацией, на этот раз совсем не казенной, а "вдохновенной", по адресу Кирова, съезд как бы предупреждал Сталина: смотри, не зарывайся, Киров стоит у трона генерального секретаря! Вероятно, еще больше обескуражили вечно подозрительного Сталина результаты выборов в руководящие органы ЦК — Киров был единогласно избран во все три органа ЦК: в члены Политбюро, Оргбюро и Секретариата, привилегия, которой до сих пор пользовался лишь один Сталин! (Чтобы умалить значение этого факта, Сталин ввел в эти органы и Кагановича.) Искренний друг Сталина, убежденный фанатик ленинизма, "потомственный пролетарий", но своенравный политик и опасный идеалист был торжественно увенчан лаврами "кронпринца" на престол партийного лидера. Сталин не мог не ненавидеть такого друга. Он не подходил к плеяде Молотовых, Кагановичей, Ворошиловых. Несмотря на все дифирамбы Кирова, Сталин чувствовал, что Киров — все еще человек вчерашнего революционного дня. Даже в самом Сталине Киров восхвалял именно вчерашний день революции: "Сталин — верный ученик Ленина!" От самой хвалы Кирова отдает какой-то еле уловимой покровительственной снисходительностью: "После Ленина мы не знаем другого человека, который так верно и талантливо вел бы партию по ленинскому пути, как Сталин. Это должна знать вся партия", — твердил Киров, но Киров ни разу не говорил того, что Молотовы и Кагановичи утверждают уже давно: "Сталин — это Ленин сегодня". Киров помешался на Ленине! Целясь в сердце партии Ленина, трудно завербовать в заговорщики такого фанатика. Хуже этого: можно нарваться на сопротивление его "железной стойкости" и "прямоты". Прежде чем приступать к осуществлению намеченной цели, надо его убрать. Арестовать и судить на Лубянке как "врага народа"? Но этому не поверят не только партия, но даже НКВД. Объявить Кирова на пленуме ЦК новым "уклонистом"? В этом случае в "уклонистах" мог бы очутиться сам Сталин. Киров — не бывший меньшевик, как Троцкий, не дезертир Октябрьской революции, как Зиновьев, не "левый коммунист", а потом и "правый оппортунист", как Бухарин, не бывший "националист", а потом и "каменевец", как Сталин — он "образец большевика", как писал тот же Сталин в некрологе по поводу его убийства. Записать такого в "уклонисты" просто невозможно. Вдобавок ко всему этому, его искренняя преданность Сталину вне сомнения. Такую преданность Кирову Сталин выказывал и сам, выдвинув его в 1926 году на пост руководителя ленинградской партийной организации, хотя секретарем ЦК партии Азербайджана он был назначен еще Лениным (1921 г.). Свою дружбу с Кировым Сталин засвидетельствовал и в трогательной надписи на авторском экземпляре "Вопросов ленинизма": "Брату моему и другу Сергею Мироновичу Кирову от автора. И. Сталин, 1924",__ гласит эта надпись. Да, такого Кирова нельзя было убрать политически, но его легко было убрать физически. И сразу добиться двух целей: убить конкурента и воспользоваться этим убийством для оправдания "Великой чистки".
Я писал об этой версии убийства Кирова уже в книге, вышедшей по-французски в 1951 году (Alexander Ouralov. Staline au Pouvoir. Les lies D'or, Paris, 1951), но относился к ней скептически. Криминальные возможности Сталина оказались глубже и шире, чем мои самые смелые представления о них!
Но как же Ягода пошел на это? А вдруг дело провалится? Вдруг его разоблачат люди Кирова или сам Киров? На это дал классический ответ прокурор Вышинский[145]: "Ягода — не простой убийца. Это — убийца с гарантией на неразоблачение".
Верховным гарантом "неразоблачения" был сам главный организатор Сталин, — но только до поры до времени.
