Польско-венгерские события, резко усилившие оппозиционное брожение и в самом СССР, привели к времен ному усилению позиции сталинского крыла в руководстве партии. Неоленинцы, напуганные этим событием не меньше, чем ортодоксальные сталинцы, да еще выданные неосторожным заявлением Тито о наличии сталинцев и несталинцев в коллективном руководстве (речь маршала Тито в Пуле, 11 ноября 1956 г.), и главное, чтобы сохранить свое нынешнее положение, пошли на компромисс: на пересмотр установок XX съезда по внешнеполитическим вопросам, на реабилитацию имени Сталина, на ухудшение отношений с Тито, на подчеркнутое ухаживание за странами-сателлитами с острием против Тито, на новую напряженность международных отношений. Одно из главных "открытий" Хрущева о том, что иностранные коммунисты могут прийти к власти и мирным парламентским путем, было пересмотрено еще до польско-венгерских событий. Один из редакторов "Коммуниста", Соболев, в сентябре 1956 года дал такое разъяснение по данному вопросу:
"Что значит мирным? Слово "мирный" некоторые поняли как отказ от всякой борьбы, от всякого насилия, как чисто эволюционное развитие без революционной ломки старых устоев жизни… Это глубокое заблуждение"[350].
После польско-венгерских событий пересмотрели (правда, молчаливо и без ссылок на XX съезд) и три других главных "открытия" Хрущева на этом съезде:
— о классовой борьбе в период социализма,
— о разных путях к социализму,
— о характере мирного сосуществования.
Как известно, основным теоретическим грехом Сталина "постановление ЦК КПСС о культе личности" от 30 июня 1956 года считало теорию Сталина о классовой борьбе в период социализма. В этом постановлении сказано:
"…большой вред делу социалистического строительства, развитию демократии внутри партии и государства нанесла ошибочная формула Сталина, что будто бы по мере продвижения Советского Союза к социализму классовая борьба будет все более и более обостряться… На практике эта ошибочная формула служила к обоснованию грубейших нарушений социалистической законности и массовых репрессий"[351].
Теперь журнал ЦК КПСС "Партийная жизнь" выставляет противоположный тезис:
"События в Венгрии показали, что строительство социализма невозможно без классовой борьбы, без беспощадного подавления свергнутых эксплуататорских классов… Тем самым еще и еще раз подтверждаются основные положения марксизма-ленинизма"[352].
Таково же утверждение редакционной статьи журнала "Коммунист". "Коммунист" пишет:
"Жизнь показала, что социализм рождается из реальной действительности, из острейшей классовой борьбы"[353]. Конечно, большевики — большие "диалектики" (говорят не то, что думают и не думают то, что говорят), но все-таки нужна была венгерская революция, чтобы Кремль открыто реабилитировал не только "ошибочную формулу" Сталина, но и теорию Ленина о "диктатуре пролетариата". Что касается разных путей к социализму, то тут Кремль без всяких философствований восстановил Ленина в своих правах как учителя единого пути. В статье против маршала Тито газета "Правда" прямо заявила:
"Творческое разнообразие на едином пути социалистического развития определяется в различных странах конкретными, объективными условиями"[354].
Если говорить о "сосуществовании", то Шепилов дал ему такое новое толкование, которое вполне укладывается в рамки классического ленинизма. Оно гласит: "Мирное сосуществование есть борьба — борьба политическая, борьба экономическая, борьба идеологическая"[355]. Такое толкование есть нечто большее, чем холодная война: борьба политическая включает в себя борьбу классовую вплоть до ее высших форм — до восстаний и гражданских войн; борьба экономическая — это открытый курс на экономическую экспансию вовне; борьба идеологическая — ставка на внутреннее разложение свободных народов и на торжество коммунистической идеологии во всем мире.
Но значит ли все вышесказанное, что вообще нет "сталинизма", как специфического явления и новой главы коммунизма? Нет, конечно. Его, правда, нет как социологического или философского этапа в коммунизме, но он есть как практическая интерпретация теории коммунизма. В этом смысле сталинизм наиболее всеобъемлющее и наиболее последовательное применение ленинских теоретических принципов "диктатуры пролетариата" в области государственного управления, экономической политики и идеологической жизни. Сталинизм — идеологическая система и практическое руководство сохранения и расширения абсолютной власти. Захватить власть — дело относительна легкое, но сохранить и удержать ее — дело гораздо более трудное, — говорил Ленин. Первую и легкую задачу разрешил Ленин, вторую и трудную — Сталин. Поэтому все, что Сталин внес от себя в коммунизм, исходит не из умозрительных обобщений в области абстрактной теории., а из практических потребностей диктаторского режима.
Сюда как раз и относятся теоретические по видимости, но практические по сути дела "новшества" Сталина:
Теория о строительстве социализма в одной стране.
