На всех этих пленумах роль юридического председателя (открытие пленума, руководство ведением прений, резолютивные предложения, закрытие пленума) играл не Сталин, а Молотов. Если когда-нибудь протоколы этих пленумов будут опубликованы, то удивленный мир установит:
1. Генеральный режиссер чисток — Сталин — всегда в суфлерской будке. Его почти не видно. Если он и выходит на сцену (иногда с репликами, иногда с речью), то он либо выглядит как "примиренец" и "миролюбец", либо держит речь на какие угодно темы, но не на тему чистки (до самого ареста Бухарина Рыкова в феврале 1937 г.).
2. Зато действуют Молотов, Каганович, Андреев, Шкирятов, Мехлис и, конечно, Ежов. Но политический тон пленумам дает Молотов так же усердно и талантливо, как Каганович — идеологическое обоснование, а Ежов полицейское завершение.
Чистка Ежова 1936–1938 годов в такой же степени, а юридически — еще в большей степени, была чисткою официального главы Советского правительства Молотова, у которого Ежов был одним из министров.
Я уже говорил о роли Молотова в уничтожении крестьянства СССР, в принудительной коллективизации и грабительской индустриализации. И тут его роль может быть сравнена с ролью Сталина. Всесоюзный "план по ликвидации кулачества, как класса" в январе 1930 года был принят Политбюро по докладу так называемой "Деревенской комиссии Политбюро", председателем которой был тот же Молотов.
Все довоенные пятилетки, в которых увековечивался нищенский стандарт жизни советских рабочих, принимались на пленумах и съездах партии по докладам того же Молотова. Законно — юридическим отцом "Сталинской конституции" тоже был сам Молотов (декабрьский пленум ЦК 1935 г.)[368]. Только через год Сталин "полюбил" ребенка и адаптировал его на съезде Советов (декабрь 1936 г.).
Но в 1939 году кончилась чистка. Одни ее участники были вознаграждены (Маленков, Хрущев, Суслов, Булганин, Вышинский и др.), другие ликвидированы (Ягода, Ежов, Заковский и др.), Молотову дали сформировать новый состав правительства. В числе министров были на этот раз не только его личные друзья, но даже и жена — Полина Жемчужина. Однако "семейная идиллия" продолжалась недолго: не прошло и двух лет, как Маленков снял жену Молотова, а Сталин — самого Молотова. Он остался министром иностранных дел и заместителем Сталина. На этом поприще он воздвиг себе только один памятник — "Пакт Молотова — Риббентропа".
Тот же Молотов принял в 5 часов утра 22 нюня 1941 года германского посла фон Шуленбурга, вручившего ему ноту о начавшемся наступлении Германии на СССР. В эту трагическую минуту он произнес фразу, в которой паническая растерянность выдает всю внутреннюю пустоту этого "государственного" деятеля: "Скажите, господин посол, чем мы это заслужили?" Вот именно, ничем не заслужили!
К утру Молотов пришел в себя и выступил у микрофона (самому Сталину понадобилось целых две недели): "Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами", — вот все, что мог сказать Молотов гражданам СССР в оправдание своей прогитлеровской политики, приведшей к войне против самого же СССР.
В этой войне Сталин еще раз использовал Молотова как ширму "русского патриотизма" в качестве заместителя председателя Государственного комитета обороны. Вспомнил заодно и англофила Литвинова, который в 1939 году был выведен из состава ЦК, как "не оправдавший доверие партии", а на самом деле как еврей, с которым не хотел иметь дело Гитлер.
Сейчас он нужен был для отправки в Америку в качестве чрезвычайного и полномочного посла. И Литвинов оправдал доверие: помощь лендлиза широким потоком двинулась в СССР, достигнув к концу войны одиннадцати миллиардов долларов! Молотов участвует на всех военных конференциях с союзниками (Тегеран, Ялта, Потсдам). И тут все крайние требования Советов обосновывает Молотов, а все "уступки" делает Сталин. Но в решающих для Кремля вопросах упорствует и Сталин, ссылаясь на Политбюро, которое он якобы не в состоянии "уговорить", или на русских… царей, о которых ему и Молотову скажут, что те лучше защищали интересы России, тем Молотов и Сталин. Один из американских участников этих конференций писал в своих мемуарах, что в дискуссии с Рузвельтом Сталин, говоря о великих жертвах людьми со стороны СССР, пустил даже слезу. Да, воистину великим артистом был товарищ Сталин!
Разве можно после этого обвинять Рузвельта, который, по словам бывшего американского посла в Москве Дэвиса, всерьез думал, что "такого слезливого" диктатора он легко перевоспитает "в демократическом и христианском Духе".
Настойчивые и весьма дальновидные предупреждения предшественника Дэвиса (теперь уже ясно, что "Моя миссия в Москве" была дезинформацией не только президента, но и американской общественности) В. Буллита об истинных планах Кремля в Европе и Азии не имели успеха.
