Снизу потянуло паленой резиной. Автомобиль начал сползать с уступа. Из кабины показалась рука, хлопнула по дверце, потом по пояс высунулся Ханга — и тут машина провалилась в раскаленную массу. Та без всплеска приняла ее в себя, вспучилась сильнее, выстрелив язычками огня… и будто дыхнула на стоящих вверху. Малик отскочил, покатился по земле упавший Стопор. Макота присел, прикрыв лицо, глядя вниз между пальцами. Темно-красное, в ярких оранжевых прожилках вещество опало, выпустив большую часть распирающего его жара, ушло назад в глубину расселины и глухо заворчало там, будто не вовремя разбуженный бойцовый мутант в клетке.
Макота встал, потер лоб. Глаза слезились, дышать было тяжело. Попятившись, он снова присел и со злости саданул кулаком по иловой корке.
— Сгорела, — прошептал Малик в полном обалдении. — Сгорела машина… И Ханга сгорел! И Крючок!
— Назад, — велел Макота, выпрямляясь. — Садимся, быстро. Надо омеговцев догонять.
Они вернулись в «Панч». Дерюжка не глушил мотор и, как только все уселись, погнал грузовик вперед. Захар, наблюдавший за событиями в окно, махнул рукой и ушел в отсек охраны, откуда вскоре донеслись звон и бульканье.
— Осторожно теперь, Дерюга, — сказал Макота хмуро. — Тут этих трещин полно.
«Панч» все дальше уходил в серую мглу. Вокруг клокотали, шипели и плевались паром гейзеры, ворчало в трещинах раскаленное вещество. Трещины образовывали жаркий туманный лабиринт, проходы между ними становились все уже.
Когда смолкли голоса и хлопнула дверца «Панча», из-под длинной каменной глыбы, выступающей из склона расселины, показался человек. Одежда дымилась, он тяжело дышал, открыв рот, как рыба, вытащенная из воды.
Рокот двигателя стих — грузовик уехал. Неловко хватаясь за выступы, обжигая ладони о горячие комья ила, Крючок выбрался из расселины и встал на четвереньки, с хрипом вдыхая воздух. Качнулся — и упал на бок. Пополз.
В десятке шагов от расселины он кое-как сел, расстегнул рубаху и коснулся обожженного лица. Лоб, щеки и кончик носа покраснели, губы растрескались, оттопыренные уши горели огнем. Крючок сорвал с ремня флягу, трясущимися пальцами отвинтил крышку и приник к горлышку, громко глотая. Нагревшаяся вода потекла по подбородку, по грязной шее.
Придя в себя, бандит встал. Обрез он потерял в расселине, но оба пистолета и нож были при нем. Вокруг колыхался туман и шипел пар, серые столбы били в ночное небо. Крючок разделся до пояса, обмотал рубаху вокруг головы, рукава куртки завязал на талии.
И пошел за «Панчем».
— Берегись! — Рык Ставро заглушил рокот пропеллера.
Ноги Турана оторвало от пола, он едва не взлетел к потолку, но его тут же швырнуло вниз. Двигатель «Крафта» закашлял, захрипел и стих. Термоплан качнуло так, что Туран покатился по полу.
Макс держалась за крюк на стене, Ставридес обнял штурвал. Присевший в углу рубки Тим Белорус принял Турана в свои широкие объятия.
— Спокойно, парень! — крикнул Тим, отпихивая его от себя, но при этом не отпуская воротник. — За ящик хватайся, а я за тебя!
Туран двумя руками вцепился в крышку привинченного к полу ящика. «Крафт» зарылся носом в воздушный поток, будто в вату, и за передним окном, прямо под термопланом, открылось исполинское ущелье. Темно, никаких багровых всполохов, лишь далеко в глубине извивается тонкая красная нить. Она казалась разорванной посередине — там ее закрывал от взгляда то ли необычайно широкий мост, перекинутый с одного края провала на другой, то ли что-то большое, застрявшее между склонами.
— Почему падаем?! — крикнул Белорус.
Ставридес, не оглядываясь, прорычал:
— Над провалом холодный воздух! А у нас газа мало, подъемная сила слабая!
Он дернул на себя рычаг с черной рукоятью, сразу же рванул его в другую сторону, потом вновь на себя, еще раз… Двигатель заперхал, простуженно засипел, рокотнул — и заглох.
— Великая Пустошь! Заводись! — Ставро опять сдвинул рычаг.
Белорус перехватил Турана за ремень, и парню кое-как удалось выпрямиться. В окно он видел, что «Крафт» падает в провал, но не отвесно — движется наискось, приближаясь к дальнему склону.
Обрывистые края ущелья остались вверху. В северной стороне, где появились танкеры, громыхнул взрыв, и сразу второй, потише. Термоплан летел в бездну. Ставро снова дернул черный рычаг, и двигатель завелся.
— Мы приближаемся к чему-то! — крикнул хозяин термоплана. — Внизу… Это энергион! Кажется, он застрял между склонами!
— Что там такое движется? — Дерюжка щурился, вглядываясь в туман. — Не разберу. Вы видите?
Стопор покачал головой, Малик сзади сказал:
— Я ничего не вижу.
— И я, — поддакнул Леха.
Макота, хмуро глядевший вперед, приказал:
— Левее держи.
— Куда ж левее, хозяин? — забеспокоился молодой. — Там вон трещина, ты не видишь, потому что темная, но если полыхнет…
— Левее, сказал! По самому краю ехай.
— Так а что это справа? Вроде подымается что-то из земли.
— Там дыра в иле, — объявил Малик, перегибаясь через плечо Стопора к окну в дверце. — Не трещина, круглая такая. Вроде когда-то туда каменюка большая сверху упала, пробила корку.
