Текущая реальность (СИ) полностью

В этом – 1941-м году, прямо накануне войны.

Но я не Сталин – я хуже, поэтому в «текущей реальности» - они получат пиз…

Своё!

Встают двое, один другого на рожу лица краше:

- Ефим Львович Дзиган. Руководитель группы сценаристов и Главный режиссёр.

- Михаил Светлов. Автор сценария.

Чуть пристав и оперевшись руками в стол, смотрю им в глаза:

- Вы всерьёз верите, что будущая война с германским фашизмом будет именно такой, как в вашем фильме?

После довольно продолжительно паузы, автор сценария несмело открыл рот:

- Это – фантастика, тов…

- «Фантастика»?! Фантастика – это «История Государства Российского» Карамзина. «Аэлита» Алексея Толстого – тоже фантастика… А ваша писанина – это пропаганда!

- Итак, повторяю вопрос: вы верите в свою пропаганду, или кривите душой?

Молчат, проклятые…

Иду на обострение:

- Или, вы намеренно - с какими-то непонятными для меня пока целями, вводили в заблуждение советскую общественность? …И лично товарищ Сталина? …Ну?! Верите, иль нет? Считаю до трёх – «два» уже было…

Поспешно:

- Верим, товарищ Сталин!

Вспомнив ещё про одного, вновь шарю по лицам взглядом:

- А что-то я нашего Тома Кленси⁵¹ не вижу… Где Вы, товарищ Шпанов? Отзовитесь! АУ!!!

Поднимается ещё один, лицом – краше «к стенке» ведут:

- Я здесь, товарищ Сталин.

С любопытством – как на «неведому зверюшку» на него глядя, вопрошаю:

- Вы тоже искренне верите, что первые часы войны - будут происходить так, как описано в вашем «Первом ударе»? Или, Вы кривите душой?

По «Послезнанию» вслух цитирую отрывок из этого забавного до гомерического хохота и последующих желудочных колик опуса:

- «Советские самолеты шли на запад.

Капитан Косых с болью отметил выбытие Сафара и поставил на его место, во главе эскадрильи, другую машину.

Колонны продолжали жить напряженной боевой жизнью. Ход операции становился капитану Косых ясен. По-видимому, расчет командования был верен: уход второй и третьей колонн Дорохова с берлинского направления оказался неожиданным для противника. Несмотря на то, что колонны удалились уже более чем на тысячу километров от своей границы, они не встретили сколько-нибудь серьезного сопротивления. Авиация противника прозевала время для удара или была отвлечена движением Волкова. Тем труднее придется Волкову. Все силы противника обрушатся на его малочисленную колонну. И все же он должен будет пробиваться к столице, чтобы отвлечь на себя немцев.

Солнце было уже у горизонта. Поверхность далекой земли тонула во мгле…».

Не удержавшись, комментирую:

- Надо же… Этот «Косых» - всего лишь капитан, а ему - «ход всей операции ясен». Где б мне таких «капитанов» хотя бы с дюжину найти, а? Да я бы их сразу в маршалы произвёл!

После довольно продолжительного молчания, доморощенный «Том Кленси» натужно ответил:

- Верю…

Радостно всплёскиваю руками:

- Отлично! Раз будущая война – такое плёвое дело, предоставляю вам троим возможность в ней лично поучаствовать - чтоб потом описать свои ощущения и сравнить их, с вашей же - довоенной писаниной.

Не дав трём бедолагам опомниться, хлопаю в ладоши:

- Повестки в студию!

В сопровождении двух старшин, в «стадию» заходит представитель ближайшего к Кремлю военкомата и, усевшись за специально поставленный для него стол:

- Подойдите сюда, товарищи. Смелее! Назовите фамилию, имя, отчество…

Пока шёл процесс призыва на действительную военных службу, объясняю дальнейшую судьбу новобранцев:

- После прохождения трёхмесячных курсов «молодого бойца» в «Центре первоначальной подготовки личного состава», эти товарищи будут направлены в «Школу подготовки воздушных стрелков бомбардировочной авиации».

Воекнком, заканчивая «процесс»:

- Распишитесь в получении повестки, товарищи. Напоминаю, что отказ – повлечёт за собой возбуждение уголовного дела по соответствующей статье УК СССР.

После того, как будущие стрелки-радисты расписались, военком прложив ладонь к шапке-ушанке со звездой:

- Всё, свободны товарищи! Через три дня жду вас с вещами на призывном пункте, адрес коего указан в повестке. Если не хотите попасть в полярную авиацию – не опаздыйте.

И в сопровождении всё тех же старшин, направился к выходу.

Я же, всё так же жизненадостно улыбаясь: