Производство новейших танковых, авиационных и носимых пехотных радиостанций – увеличилось в три, прочих - в полтора-два. Правда, дальнейшее наращивание производства будет зависеть от увеличения поставок пьезокварца для резонаторов из Бразилии. Или же от успехов освоения технологии выращивая синтетических кристаллов кварца, чем ныне в НИИ радиопромышленности и занимаются денно и нощно…
Но и это хлеб с мяслом!
Наиболее резкие подвижки произошли в производстве радиолокаторов.
После моего ускорительного «пенделя», на пару месяцев раньше произошло принятие на вооружение РУС-2с (Пегматит)111, отличающейся от прежней РУС-2:
Одной приёмо-передающей антенной вместо двух,
Вращением не всей кабины с аппаратурой и оператором, а лишь одной антенны,
Заменой сложного лампового модулятора на тиратронный модулятор,
Упрощенной конструкцией блоков и антенного хозяйства, наличием индикатора, введением аргонового разрядника и так далее…
И таких радиолокационных станций, уже было выпущенного аж…
Две штуки.
Однако Абрам Фёдорович меня железно заверил, что к грозному для страны часу, его наркомат как следует напрягётся и «даст на гора» аж целых пятьдесят радаров - как сухопутного, так и морского («Редут-К») и даже воздушного базирования («Горизонт»).
Напомню что в отличии от «реального» «Редута» - последний устанавливается сверху на ТБ-3, многократно увеличивая дальность обнаружения воздушной цели… Это тоже моя «заклёпка». Получился самолёт «дальнего радиолокационного обнаружения и наведения», или если кратко – ДРОН.
Всего же, до конца 1941-го года запланировано выпустить не менее полтораста радаров всех типов112.
На подходе ещё одно «ноу-хау»: аппаратура распознавания своих и вражеских самолетов. На подобное устройство, оказывается ещё в мае 40-го года, было выдано «авторское свидетельство» на имя одного из коллективов ЛТФИ и его руководителя Юрия Борисовича Кобзарева. Тогда же был заключён договор с Управлением связи Красной Армии на модернизацию РУС-2 с включением в его конструкцию регенеративного ответчика «свой-чужой». Испытания на самолете показали хорошие результаты и, теперь дело за массовым производством.
Значительно выросло и производство наших «Энигм» - шифровальных машинок К-37 «Кристалл» образца 1939 года и, к лету - их в войсках будет не менее пятисот, а не всего сотня, как в «реальной истории»113.
Но в целом же, ждать какого-то «взрывного эффекта» пока не приходится, из-за крайне низкой квалификации и малоопытности персонала.
Например, чтоб оператор РЛС РУС-2 с помощью имеющихся в его распоряжении приборов мог обнаружить цель, определить её координаты, отличить одиночную цель от групповой – он должен обладить не только обширными познаниями, практически академическими… Не только солидным опытом эксплуатации…
Но и какими-то немыслимо-врождёнными способностями - сродни магическим.
С радиостанциями, конечно, попроще… Но не намного.
А ведь кроме пресловутого «человеческого фактора» индивидуального характера, существует ещё и организационный!
Товарищи командиры всех уровней не переносят радиосвязь на дух - как трансильванские вампиры запах чеснока, предпочитая дать пакет в зубы посыльному и скомандовать ему:
- Аллюр три креста114!
А тот:
- И-ГО-ГОО!!!
И сцука, поскакал:
- Тыг-дык, тыг-дык, тыг-дык…
Иногда, просто за голову хватаешься:
«Куда я попал и как с такими долболюбами воевать, плять?!».
Конечно, в этом направлении предпринимаются воистину титанические усилия.
К примеру, практически весь персонал РЛС теперь будет формироваться из мобилизованных студентов физико-математических ВУЗов последних курсов.
Ничего, после войны доучатся!
Написал обращение, так и так мол – «социалистическое Отечество в опасности» и никого призывать нужды не стало…
Сами с заявлениями в очередь выстроились!
Ну, а кто не «выстроился», тех мы сами призовём – никуда они не спрыгнут… Но чуть попозже.
В «реале», после 22-го июня положив в сыру землю или отправив в германские концлагеря кадровую Красную Армию, отечественный генералитет рьяно взялся за цвет нашей молодёжи. Студентов и учащихся технических ВУЗов мобилизовали куда угодно – хоть в пехоту, хоть на рытьё окопов. Или, они сами шли добровольцами в ополчение и массово гибли под гусеницами германских танков, своими жизнями исправляя косяки «маршалов Победы».
А в это же самое время в радисты (или вообще в связисты) брали кого угодно: хоть сельских увальней - до призыва считающих что «радио», это такая чёрная тарелка на стене колхозного клуба.
И хорошо ещё, если из числа так называемых «русскоговорящих»115!
А то бывало, как во время совсем недавней Финской: на формирование лыжных подразделений, прислали…
Представителей Средней Азии!
Про узбеков, таджиков и туркмен, я ничего плохого сказать не могу и не хочу. Но вот на лыжах они бегают очень плохо. И связисты из них – так себе, ибо даже в Москве – далеко не каждый вьюнош до призыва имел дело хотя бы с обычным телефоном.
В «текущей реальности» же, все студенты и учащиеся техникумов – «забронированы» за Войсками связи.
Это коснулось не только этой категории военнообязанных.
