«Кто бы ни победил, Европа будет разорена, и единственными, кто от этого выиграет, будут Россия и США. Это аргумент вовсе не в защиту «мира любой ценой», а в пользу того, чтобы серьезно подумать над любыми разумными предложениями Гитлера, открывающими возможность немедленного мира».
У группы Стокса были серьёзные сторонники среди британской правящей элиты, хотя и слегка «поеденные молью».
Хотя Ллойд Джордж уже сходил с политической арены, он оставался в стране и за её пределами влиятельной фигурой, которую нельзя сбрасывать со счетов. Черчилль несколько раз пытался ввести этого «старого льва» в состав коалиционного правительства, но эти попытки расстраивал своими интригами «архитектор катастрофы» - Чемберлен, чья ожесточенная ненависть к Ллойд Джорджу восходила ко времени Первой мировой войны.
Так вот, в пространном и вдумчивом меморандуме Ллойд Джордж раскрыл всю серьезность стратегического положения Англии по сравнению с ситуацией в прошлой мировой войной:
«В тот раз потребовалось целых четыре года кровопролития на двух фронтах, прежде чем истощённая Кайзеровская Германия пала.
На этот раз, когда Россия нейтральна, Франция завоевана, а Англия оторвана от континента, чтобы разбить Германию, придётся вести продолжительную войну на истощение на протяжении от пяти до десяти лет. За это время Британские острова будут опустошены, а большая часть Империи и ее торговля попадут в руки США и Японии».
Не строил он больших надежд и на вмешательство Америки:
«Она несомненно поможет нам всеми средствами, но чтоб армия США заняла место французской и русской армий в последней войне… Это как минимум сомнительно».
Мнение Чемберлена мы пропустим, хотя и к нему всё ещё прислушивались в Британии. Нам более важна позиция занимаемая Эдуардом Фредериком Линдли Вудом, более известного как лорд Галифакс - в правительстве «Архитектора катастрофы» занимающего должность министра иностранных дел.
Это – убежденный империалист и колонизатор, «чудовищно-прекрасное порождение Викторианской эпохи», подлинный обломок XIX столетия. Очень характерно и его прозвище сред своих - «Святой лис».
Лукавые историки обычно про политиков Британии того времени говорят:
«Был сторонником умиротворения гитлеровской Германии».
Мы же скажем прямо: «проводил прогерманскую политику».
Ведь это именно при сэре Галифаксе - назначенным в 1935-м году Министром обороны, был пописан «Морской договор» по которому «Кригсмарине» получила возможность обладания флотом, в том числе и подводным.
Сей политик не ушёл в политическое небытие вместе с кабинетом Чемберлена, а до декабря 40-го года входил в состав коалиционного правительства Черчилля, сохранив за собой пост министра иностранных дел. То есть у британского истеблишмента, к нему особо щекотливых вопросов не было.
Так вот он тоже отнюдь не призывал к немедленной капитуляции перед Гитлером, или к чему-либо подобному… Напротив, он говорил вполне разумные для каждого островитянина слова:
«Я боролся бы до конца, если бы оказались под угрозой целостность и независимость Англии - если, например, Гитлер потребует флот или английские военно-воздушные силы. Однако если его условия гарантируют сохранение независимости - пусть даже они повлекут за собой потерю части империи, бессмысленно было бы допустить дальнейшие разрушения и кровопролитие».
Но и после того как «миротворец» оставил должность он был назначен на не менее ответственную должность:
Посол Великобритании в США.
А это значит, что?
Британская политика, из прогерманской стала проамериканской – это раз.
В политике Британской Империи сохранила своё влияние группа элиты, чей девиз был: «Лучше ссучится, чем мучиться» - это два.
Какую позицию по этому вопросу занимал Премьер-министр Островов?
Увы, «Британский бульдог» из легенды (и из военных мемуаров) - это не всегда тот Черчилль, который был в истории.
В палате общин, он заявлял что его политика, это:
«Победа любой ценой, победа, несмотря на все ужасы; победа, независимо от того, насколько долог и тернист может оказаться к ней путь; без победы мы не выживем».
Но «кулуарах», от него можно было бы услышать и другие «песТни». Например на вопрос того же Галифакса, будет ли он готов обсудить условия мира - если убедится в достаточной степени, что они не затронут независимость страны, Уитни в устной форме ответил:
«Был бы рад выйти из нынешних трудностей на таких условиях, которые сохранили бы нам главные элементы нашей жизненной мощи, даже ценой уступки части территории».
А если верить Чемберлену, ответ Черчилля ответ на подобный вопрос звучал так:
«Если бы мы могли выйти из этой переделки, отдав Мальту, Гибралтар и несколько африканских колоний, я бы ухватился за эту возможность»19.
Не особенно то, он надеялся и на Америку. На протяжении всего прошлого года и значительной части уже 41-го, проблема для Черчилля и его кабинета было то что американцы не выказывали явной готовности объявить войну Рейху:
«Мы не получили от Соединенных Штатов ничего, за что бы мы не заплатили, а то, что мы получили, не сыграло большой роли в нашем сопротивлении».
