Те двое направились к крыльцу дома. Я не видел их лиц, не знал, вооружены они или нет, но, кажется, уже догадывался, кто они.
А эта деваха говорит мне "нет".
- Черт тебя побери, Холли! Я сказал - убирайся! - торопливо проговорил я, не спуская глаза с приближающихся парней. - Делай, что тебе говорят. Совершенно ни к чему обоим подвергаться опасности. Позже я тебе позвоню.
Глядя на меня встревоженными глазами, она затрясла головой:
- Шелл, я не хочу...
Я резко повернулся к ней и схватил ее за руки.
- Будь ты проклята! Скройся, тебе говорят! - Я порылся в карманах брюк и достал кольцо с ключами. - Вот, возьми. Если тебе удастся улизнуть, отправляйся ко мне домой. Жди меня там. Можешь поиграть пока с рыбками.
- Я... - начала она, но я сунул ей ключи в руку и подтолкнул к двери.
Она исчезла в задней части дома как раз тогда, когда я услышал шаги двух парней на крыльце всего в нескольких футах от входа.
Холли должна была уже выходить из дома, если послушалась меня. Когда она будет на улице, ей потребуется всего несколько секунд, чтобы уехать на моем "кадиллаке". В одном у меня не было сомнений: я не хотел, чтобы кто-то сделал дырки в этом роскошном теле.
Я стоял сбоку от двери, сжимая одной рукой ручку, и вдруг сообразил, что в другой все еще держу фотографию. Отбросив ее, я ждал, что предпримут визитеры. Может, они просто постучат или позвонят. Глупо бы я выглядел, если бы напал на пару коммивояжеров.
Я услышал глухие голоса и убедился, что это отнюдь не коммивояжеры. Это были мои старые приятели Датч и Флем. Моя правая рука машинально потянулась к пустой кобуре. Я выругался про себя и снова схватился за дверную ручку.
Послышался топот, потом один из них сказал: "Пошли", и я понял, что они сейчас войдут.
Я их опередил. Они знали, что в доме кто-то есть, может, даже подозревали о моем присутствии, но никак не ожидали, что я выскочу им навстречу.
Я распахнул дверь и бросился на них, низко пригнув голову, настороженно озираясь по сторонам и растопырив руки. Я врезался в одного из них, он потерял равновесие и грохнулся на спину. Моя правая рука обхватила другого за талию. Сжав талию извивавшегося парня обеими руками, я прыгнул вверх и вперед и приземлился на лежавшего на полу. На пару секунд возникла куча мала с массой рук и ног, дергавшихся и извивавшихся, как угри. Я услышал скрежет стартера моего "кадиллака", и тут что-то твердое скользнуло по моему черепу.
"Кадиллак" отъехал от обочины. Теперь, что бы ни случилось, Холли уже вне опасности. Мы втроем сцепились на крыльце. Я бил руками, коленями, ступнями, надеясь попасть в самые уязвимые места. Вслепую ребром руки я содрал чью-то кожу и, поднимаясь на колени, локтем нанес сильный удар назад и радостно оскалился, услышав вопль боли.
Передо мной неожиданно закачалось чье-то лицо, я узнал мерзкие черты Датча. Во мне закипела ярость - я видел перед собой сукина сына, разгромившего мой офис и доставившего мне кучу неприятностей.
Я дотянулся до него, схватил обеими руками за шею и трахнул головой об пол. Его голова громко стукнулась, я прижал ее к полу левой рукой, отвел подальше правый кулак и врезал им по его лицу. Почувствовав, как что-то хрустнуло и сломалось под костяшками моих пальцев, я опять отвел кулак, горя желанием повторить удар. Я собирался забить подонка до смерти.
Однако это не могло продолжаться долго. Может, действительно не следует бить лежачего. Тем более когда за спиной еще один недруг. И все же я успел осуществить задуманное: вмазал кулаком по чему-то липкому подо мной. Но этот удар стал моим последним, впрочем, как и ощущение реальности.
Как я уже говорил, это не могло долго длиться. Вторично в этот чудесный день все померкло перед моими глазами.
На мгновение я вновь вступил в общение с созвездиями. Потом темнота обволокла меня.
Глава 17
Я вернулся на тот же космический корабль, Луна опять стремительно приближалась, но мне казалось, что избежать катастрофы вполне возможно. Во всяком случае, я старался ее предотвратить. Корабль беспорядочно переворачивался и взбрыкивал, как дикая лошадь, а Луна мелькала при каждом перевороте все ближе и ближе. Наш двигатель барахлил, и атомы в нем не расщеплялись как положено. Ракета продолжала дергаться, качаться, и это отдавалось в моем позвоночнике так, словно я мчался в машине по ухабистой дороге.
Наконец сознание прояснилось. Я таки ехал в машине, трясшейся по ухабам и колдобинам.
Внезапно, несмотря на острую боль в затылке, я вспомнил все и понял, что, вероятнее всего, ожидало меня в ближайшее время, поэтому прикинулся мертвым. По тому, как я себя чувствовал, это было нетрудно.
Не открывая глаз, я, ловкач и хитрюга, принялся соображать, что и как, и даже выработал потрясающий план.
