– Сухов, мужья иногда незаконно удерживают своих жён.
– Не кипятись! Лидер феминистской революции, – усмехнулся Сухов. – Только если от неё будет заявление.
– Так как же оно будет-то? Удобная ловушка, – фыркнула Ванга.
– Хотя Форель сам заявил, что она никогда так не подставит мужа. С заявлением, – пояснил Сухов. – Тем более… он могущественный человек, но сейчас какие-то проблемы, не совсем в фаворе… Форель вчера сказал, что за это ценит её ещё больше.
– Смотрю, в рыцарский клуб прямо вчера играли? – развеселилась Ванга; потом, подумав, сказала: – А вот если от кого из ближайших родственников заявление… А-а? Отец, мать…
– Родители у неё умерли, отец – ещё когда была совсем ребёнком.
Ванга дёрнула головой. Совсем незаметно. Сухов подумал, что Ванга тоже росла без отца.
– Ну, хорошо, – она развивала свою мысль. – Братья и сёстры, дядья и тётушки, кто-то ведь должен быть?!
– Ольга не общается со своей семьёй. Там какая-то сложная история.
– Как?!
– Так. Порвала с родными ещё в юности. Она не желает обсуждать своих близких даже с Форелью. Он и сам вчера дал понять, что вопрос деликатный. Поэтому и спросил, может, от него будет заявление, мол, они деловые партнёры всё-таки, самый разгар выставки.
– Сколько же вы вчера выпили! – восхитилась Ванга. – Деловые, значит… Да, он забавный, конечно.
– Не особо и выпили.
– Да-а, фигня… Скрытная, значит, у нас Ольга.
– Кто б говорил! – удивился Сухов.
– Так у меня форма соответствует содержанию, – Ванга ткнула ему в плечо указательным пальцем. – Теперь становится ясно с Орловым.
– Чего тебе ясно?
– Ну… Кирилл Сергеевич! На двадцать четыре года старше, больше отец, чем муж.
– Так, Егорыч просил не усложнять, – напомнил Сухов. – Такое сплошь и рядом.
Ванга отрицательно щёлкнула языком.
– Это… Она не охотница за баблом. Другой психотип. Уж поверь на слово… И человек хороший. Конечно, она его теперь не предаст!
– Чего-чего?! – Сухов выглядел искренне удивлённым. – Как это у вас женщин так выходит? Вообще-то, они с Форелью не куличики из песочка строили.
– Это другое, – Ванга улыбнулась в сторону, отвела взгляд. – Любовник… Совсем другое.
– Егорыч велел не усложнять! – хмыкнул Сухов.
– Тебе, домашний бородатый, этого не понять, – она вдруг взяла его за подбородок и легонько пощекотала. Сухов даже не успел опешить, когда она ретировалась. – Шутка.
– Ну-ну.
– Кирилл Сергеевич… – Ванга поморщилась. – Ну, а чего он ждал; рано или поздно это должно было случиться.
– Ванга! Мы сейчас поедем в один из самых больших домов в Барвихе, который находится в самом тихом месте этой… лакшери вилладж, – сказал Сухов. – Вот что с ней случилось на самом деле. А с остальным без нас разберутся.
– Чего завёлся-то? Просто рисую психологические портреты.
– Пожалуйста, не делай этого там, когда приедем, – попросил Сухов.
– Помню и обещаю, – бодро заявила Ванга. – Я буду ангелом. А почему мы едем на
– А как ты думаешь? – ухмыльнулся он.
– Точки над «i». Орлов всё держит под контролем. Вот она, польза психологических портретов: шаг в сторону – расстрел.
– Именно, ангел.
– Психическая атака…
– Ванга!
– Шутка, говорю ж… А вон и адвокат. Мать твою, никогда не ездила на «роллс-ройсе»!
– Даже с Рутбергом?
– Злыдень! Ревнивый бородатый злыдень.
А потом она приподнялась на мысочках, немножко наклонила голову и прошептала ему в ухо:
– Сухов, у адвоката костюм стоит больше твоей и моей квартиры.
– У тебя нет квартиры, – заметил Сухов. – У тебя есть Петрик.
Как только они добрались и обменялись приветствиями, Орлов велел адвокату:
– Поди-ка, погуляй.
– Конечно, Кирилл Сергеевич.
Когда он вышел, Сухов вежливо сказал хозяину дома:
– Предполагали, что вы захотите беседовать в присутствии адвоката.
– Полагали, я не смогу сам защитить свою жену? – холодно поинтересовался Орлов.
Ванга вспомнила, что на словечки типа «психическая атака» или «психологический портрет» наложено табу, и сдержала усмешку.
– Мне сказали, что у вас всего несколько вопросов, – заявил Орлов. – Так что давайте сразу к делу. Время не ждёт.
Ольга сидела прямо; спинка стула была высокой. Поймав Вангин взгляд, она чуть отодвинулась от края, чтобы её поза выглядела комфортней, и постаралась гостеприимно улыбнуться. «Со мной всё в порядке, я у себя дома», – словно должен был говорить весь её вид. Видимо, они с Орловым подробно обсудили все детали предстоящей беседы.
– Вы позволите? – спросила Ванга, обращаясь к Орлову и Сухову. – Собственно, мы хотим показать вам одну фотографию, – это уже Ольге.
На сей раз у Ванги в руках была деловая папка, и фотография младшего Пифа находилась там.
– Взгляните: вам знаком этот человек? – попросила Ванга.
Ольга внимательно посмотрела на фотографию, нахмурилась:
– По-моему… нет. Может, видела где-то, – пожала плечами. – Я не знаю, кто это.
– Епифанов Максим Евгеньевич. Помощник Аркадия Григорьева. Как понимаю, последняя выставка – ваш совместный проект.
Теперь на лице Ольги не было даже намёка, что она могла как-то переглядываться с Григорьевым; она лишь снова пожала плечами:
